— Пустите… Очки… Мои очки…
Голос был до боли знакомым.
Илья рывком поднял задержанного, прижал к стене, шаря по карманам в поисках зажигалки. Чиркнул колесиком. Желтый огонек осветил перекошенное лицо, растрепанные волосы «под битла» и бегающие, подслеповатые без очков глаза.
Никифор. Опять он.
— Ты?! — выдохнул Илья. — Да ты вездесущий, как таракан!
Никифор опустился на четвереньки, стал шарить руками по полу.
— Очки… Я не вижу ничего. Посветите, пожалуйста…
— Что ты там жег? Отвечай!
— Мусор… Просто мусор. Старый хлам.
— В чулане? В железной бочке? Под самым потолком? Ты хоть понимаешь, что тут все вспыхнуть могло как спичка? Весь корпус бы спалил к чертям!
Никифор наконец нащупал оправу, водрузил очки на нос и выпрямился. К нему вернулась часть былого самообладания, хотя левая щека была выпачкана в саже.
— Я… я соблюдал технику безопасности. Бочка железная. Тяга в окно.
— А убегал зачем? Прятался в углу зачем?
Никифор отвел взгляд.
— Испугался. Темно, шаги… Я не сразу понял, что это вы. У этого места дурная слава. Дети болтают всякое… привидения…
— Привидения? — Илья зло усмехнулся. — Слушай, Джон, ты уже так заврался, что тебя слушать тошно.
В дверях появилась Валя с ведром воды. Она с размаху плеснула содержимое в бочку. Угли зашипели, облако белого пара вырвалось наружу, заполнив чулан отвратительным запахом. Валя поставила ведро, подошла к Илье. В руке, обернутой носовым платком, она держала что-то черное, скомканное, мокрое. От этого комка исходил тот самый тошнотворный, сладковатый запах горелой органики.
Она поднесла находку к лицу Никифора.
— Это кожа, — сказала она тихо, но так, что у вожатого дернулся кадык.
Илья поморщился.
— Чья кожа, Валь?
— Я пока не знаю, — она смотрела прямо в глаза Никифору. — Может быть, Джон ответит?
— Мусор! — почти выкрикнул Никифор, и в его голосе уже угадывались нотки истерики. — Старые тряпки, обрезки… Какая разница?!
— Большая разница, — Валя аккуратно завернула черный комок в платок. — Я залила бочку. Сейчас запру чулан на свой замок. Ключи будут у меня. Завтра при свете дня я просею этот пепел через сито. И если найду там хоть один признак… хоть что-то похожее на кость…
Она не договорила, но Никифор понял. Он стоял, прижатый к стене, грязный, жалкий, и в его очках отражался тусклый свет зажигалки, которая все еще горела в руке Ильи.
* * *
Валя заперлась в ванной. Шум воды не стихал минут сорок. Она смывала с себя этот гадкий запах гари, страха и лжи. Когда она вошла в комнату мужчин, в руках у нее был прозрачный полиэтиленовый пакетик. Илья и Туманский ждали ее. Максим только что вернулся из поселка, вид у него был измотанный, под глазами залегли глубокие тени. Он сидел на кровати, не снимая ботинок.