Офицер ВНА медленно, словно не веря собственным глазам, опустил ствол ТТ. Он поднял свободную руку, отдавая своим бойцам короткий приказ.

Затворы послушно щелкнули, возвращаясь в безопасное положение. Напряжение, густо висевшее в воздухе, лопнуло, как мыльный пузырь.

— Товарисч? — с сильным акцентом, но совершенно отчетливо произнес вьетнамец, делая осторожный шаг навстречу.

— Тамбовский волк тебе товарищ, если бы ты шмалять начал, — с облегчением выдохнул Семён, опуская карабин стволом в землю. Обернувшись к своим, он скомандовал: — Отбой тревоги, славяне! Оружие на предохранитель. Кажется, мы только что избежали Третьей мировой в масштабах одной отдельно взятой поляны.

Из кустов, хрустя ветками, начали подниматься десантники. Псковские богатыри, перемазанные грязью, с тяжелыми пулеметами и гранатометами наперевес, выглядели настолько сурово, что вьетнамский патруль невольно подался назад.

Командир ВНА подошел к Хмельницкому вплотную. Азиат уступал рязанцу в росте почти на голову, но держался с огромным достоинством. Он протянул узкую, мозолистую ладонь.

— Нгуен, — представился офицер, внимательно разглядывая советского инструктора. — Вьетнам. Вы… Лиен Со? Как здесь?

— Хмельницкий. Семён. Советский десант, — старлей крепко пожал протянутую руку. Объяснять нюансы пространственно-временных аномалий он не собирался, да и словарный запас союзника явно не был рассчитан на квантовую физику. — Долгая история, капитан. Заблудились мы немного.

Из-за спины командира вынырнул Смолянинов. Аристократ изящно приложил руку к козырьку воображаемой фуражки и одарил вьетнамцев обезоруживающей, светской улыбкой.

— Встреча на Эльбе объявляется состоявшейся, господа, — констатировал сапер, элегантно поправляя лямку рюкзака. — Полагаю, теперь нас ждет совместный банкет из трофейной американской тушенки и обмен культурным опытом?

Нгуен, не поняв и половины из сказанного Смоляниновым, лишь коротко кивнул, уловив общий дружелюбный настрой. Он махнул рукой своим бойцам, приказывая расслабиться. Партизаны закинули калаши за спины, с любопытством и нескрываемым уважением разглядывая гигантские фигуры советских солдат.

— В лагерь, — вьетнамец указал рукой на юг. — Там еда. Там старший командир. Там… говорить.

— Говорить — это мы завсегда готовы, — прогудел подошедший Скобарь, похлопывая ладонью по цинкам с патронами, которые он тащил на горбу. — Особенно когда у нас есть чем подкрепить аргументы. Веди, брат Нгуен, показывай ваши партизанские хоромы.

Хмельницкий застегнул куртку, пряча тельняшку, и похлопал нового знакомого по плечу. Первый и самый страшный экзамен на союзническую лояльность они сдали на отлично. Впереди ждали переговоры, объединенный лагерь и шанс наконец-то сменить трофейный пластик М-16 на безотказную сталь родных автоматов. Охота приобретала совершенно новые, масштабные очертания.