Инструктор одобрительно кивнул, рассматривая трофеи.

— Хорошая работа, Смолянинов. Заминируй подступы к низине со стороны той тропы, откуда они отходили. Сделай так, чтобы следующий визит начался с красивого фейерверка.

— С превеликим удовольствием. Оформлю в лучшем виде, комар носа не подточит, — сапер изящно кивнул и растворился в зеленке с грацией профессионального танцора.

Хмельницкий двинулся дальше по периметру, оценивая состояние группы. Возле заднего борта застрявшего «Урала» развернулся импровизированный лазарет. Худой, желчный прапорщик с ввалившимися щеками и цепким взглядом, обильно пересыпая речь многоэтажными конструкциями, бинтовал плечо одному из бойцов.

— Терпи, салага! — рявкал медик, туго затягивая узел. — Радуйся, что навылет прошла, кость не задета. Сейчас трофейным йодом прижгу, и будешь как новенький. Главное, чтоб в этой бане гангрена не пошла, а то отпилю руку ржавой пилой без наркоза, клянусь Гиппократом!

— Прапорщик Иннокентий Петрович, для своих просто Пилюля, — представил медика подошедший Скобарь, поигрывая трофейным кольтом. — Мужик суровый, но штопает не хуже швеи-мотористки.

— Потери есть? — тихо спросил офицер.

— Двое тяжелых еще при падении, — мрачно отозвался пулеметчик. — Плюс ротный. Из легких — вот, Семенова зацепило, да мне по касательной каску чиркнуло. Жить будем. Хуже другое, командир. Патронов кот наплакал. На каждый ствол магазина по полтора осталось. Мой «печенег» тоже голодным пайком питается — две ленты и привет.

Семён нахмурился. Воевать в джунглях с пустыми магазинами — затея, обреченная на быстрый и печальный финал.

— Собирайте все М-16 и боекомплект к ним. Придется переходить на подножный корм. Стволы капризные, грязи боятся, но бьют кучно.

В этот момент со стороны кустарника раздался смачный шлепок и сдавленный стон, а следом — тягучий, монотонный голос, читающий то ли проповедь, то ли устав караульной службы:

— Ибо сказано в Писании: кто с мечом к нам придет, тот в орало и получит. А ну лежать, нехристь буржуазная, кому говорю! Дернешься — отправлю на Суд Божий досрочно, грехи замаливать.

Командир резко развернулся на голос. На краю поляны, прижав коленом к земле щуплого азиата в тигровом камуфляже, возвышался жилистый боец с хищным профилем и снайперской винтовкой СВД за спиной. В одной руке он держал самодельный деревянный крестик, а в другой — трофейный десантный нож, острие которого недвусмысленно упиралось в шею пленника.

— Шульга, Нестор Прокопьевич! — крикнул десантник, заметив приближающегося офицера. — Замкомвзвода и штатный снайпер. Вот, изловил заблудшую овцу. Пытался уползти под шумок. Вроде из местных, но форма заморская.