Пленный затравленно зыркал по сторонам, лопоча что-то на непонятном гортанном наречии. Выглядел он паршиво: лицо в синяках, рука неестественно вывернута.

— Отличный улов, Нестор, — рязанец присел на корточки перед партизаном. — Язык нам сейчас нужен как воздух. Только вот беда — по-ихнему мы не разумеем.

— Никак нет, товарищ старший лейтенант! — раздался звонкий, молодой голос.

Из-за кабины грузовика вынырнул невысокий, юркий сержант. Лицо перемазано машинным маслом, глаза горят фанатичным блеском, а в руках — тяжелая зеленая коробка с длинной штыревой антенной.

— Сержант Рябов, позывной Шуруп! Радист. Я тут у жмуриков рацию ихнюю, американскую, позаимствовал. «PRC-77», отличная машинка! А у этого кренгеля, — сержант кивнул на пленного, — в разгрузке блокнот с частотами и разговорник валялся. Англо-хмонгский! Я в школе английский учил, пятерка была! Сей момент устроим дипломатические переговоры.

Шуруп плюхнулся на землю, полистал грязный блокнот, шевеля губами, а затем выдал в лицо пленному ломаную, чудовищную конструкцию из английских слов, приправленную для убедительности отборным русским матом.

Как ни странно, это сработало. Хмонг замер, захлопал глазами, а затем, увидев, как Шульга многозначительно поигрывает ножом, начал торопливо тараторить, указывая дрожащим пальцем на северо-восток.

Радист внимательно слушал, морща лоб, переводил взгляд с блокнота на пленного и обратно.

— Короче, расклад такой, командир, — наконец выдохнул Рябов, утирая лоб рукавом. — Это отряд генерала Ванг Пао, их ЦРУ тренирует. Они нас за какой-то спецназ Вьетконга приняли. А самое главное — у них тут в трех километрах к северу временный лагерь. Схрон. Там жратва, патроны, медикаменты и американские инструкторы сидят, радиосвязь с базой держат.

Хмельницкий медленно поднялся. Кусочки головоломки складывались в идеальную картину. Оставлять группу в низине у разбитого грузовика было самоубийством. Рано или поздно американцы чухнутся и накроют этот квадрат минометами или, что еще хуже, напалмом с воздуха. Нужна маневренность и надежная база. А если в этой базе еще и склады забиты тушенкой и патронами…

— Кабыздох! — гаркнул инструктор.

Из кустов немедленно вынырнула необъятная фигура штурмовика, сгибающаяся под тяжестью собранных автоматов.

— Я, герр командир!

— Громогласность убавить, передвигаться тихо. Сколько у нас ходячих бойцов, способных держать оружие?

— Двадцать четыре штыка, включая вас, товарищ старший лейтенант, — мгновенно выдал статистику Ян Генрихович. — Злы, голодны и полны пролетарской ненависти к угнетателям.