— Пилюля, — инструктор посмотрел на хмурого прапорщика, перебиравшего ампулы. — Ты остаешься за старшего среди наших. Головой отвечаешь за сохранность Зимина и Тарасова. Если мы не вернемся… выводи парней к границе, как всё утихнет.

Иннокентий Петрович желчно скривился, но спорить не стал, понимая всю тяжесть момента. Эскулап подошел к каждому из уходящих бойцов и молча всучил по два индивидуальных шприц-тюбика с промедолом и горсть американских стимуляторов.

— Колеса жрать только в крайнем случае, когда мотор начнет отказывать, — проворчал медик, отводя глаза. — Сердце посадите к чертовой матери. И смотрите мне… Возвращайтесь. Кто мне иначе статистику по пулевым ранениям портить будет?

Хмельницкий усмехнулся, пряча ампулы в разгрузку.

— Обязательно вернемся, Петрович. С полными карманами трофейного спирта для твоей аптечки.

Командир резко развернулся к ударной группе. Эмоции были отброшены. Впереди лежал чудовищный марш-бросок на грани физиологических возможностей человеческого организма. Пятеро против сотен. Ножи против авиации. Безумие против холодного расчета ЦРУ.

— Сбор оружия и боекомплекта! — лязгнул сталью голос офицера. — Выгребаем всё. Лишний вес сбросить. Только патроны, гранаты и смерть. Шаг в бездну начался, славяне!

Под каменными сводами пещеры воцарилась деловитая, звенящая металлом тишина. Никакой суеты, никаких лишних движений или пафосных речей перед лицом неминуемой смерти. Воздушно-десантные войска готовились к работе.

Атмосфера напоминала кузницу перед генеральным сражением. Специфический, резкий запах оружейной смазки, порохового нагара и застарелого пота вытеснил сырую пещерную затхлость. Каждый боец ударной пятерки превратился в замкнутую экосистему, настраивающую свой внутренний механизм на максимальную отдачу.

Семён Хмельницкий сидел на корточках, методично перебирая содержимое своей разгрузки. Командир безжалостно выкидывал всё, что не способствовало нанесению максимального урона противнику. В сторону полетели запасные фляги, банки с американской ветчиной, влагозащитные пончо и сменные носки. Вместо них подсумки набивались тускло поблескивающими магазинами к карабину, гранатами и сигнальными ракетами.

— Двадцать килограммов лишнего веса долой, — констатировал рязанец, затягивая ремни на похудевшем рюкзаке. — Оставляем только воду, стимуляторы Пилюли и свинец. Если мы не доберемся до «Омеги-Три» до рассвета, жратва нам всё равно больше не понадобится.

В противоположном углу Арнольд Арчибальдович Смолянинов священнодействовал над своим смертоносным арсеналом. Аристократ расстелил на плоском камне чистую плащ-палатку и с грацией ювелира раскладывал на ней матово-белые бруски пластида С-4.