Но резкий запах ГСМ сделал свое дело, перебив тонкое чутье животного. Охранник раздраженно дернул поводок, выругался сквозь зубы и потащил собаку дальше, уходя в слепую зону за ангарами.

Как только шаги стихли, Смолянинов бросился к хранилищу. Серые цилиндры резервуаров возвышались над ним, словно колонны античного храма, посвященного богу войны.

Сапер раскрыл свой рюкзак. Матово-белые бруски пластида С-4 ложились на металл опор с изяществом мазков гениального художника. Арнольд минировал несущие конструкции, систему вентильных задвижек и насосные станции.

— Искусство, как известно, требует жертв, — шептал специалист, соединяя заряды паутиной детонирующего шнура. — И сегодня в роли жертвы выступит ваш логистический отдел. Надеюсь, джентльмены, вы застраховали это имущество.

Установив последний радиодетонатор и щелкнув тумблером боевого взвода, аристократ удовлетворенно оглядел свою работу. Минная паутина была сплетена безупречно. Пора было уходить на безопасное расстояние.

Пока Смолянинов готовил огненный апокалипсис на севере, сержант Рябов обустраивал свой личный фронт радиоэлектронной борьбы.

Связист забился в глубокую промоину под бетонной плитой старой дренажной системы, в ста метрах от восточного периметра. Здесь было сыро, пахло плесенью и крысами, но лучшего укрытия для радиста не найти.

Шуруп стянул с плеч тяжелую станцию «PRC-77», развернул складную антенну и надел наушники. Пальцы парня порхали по тумблерам и верньерам настройки с виртуозностью пианиста.

В наушниках сквозь легкое шипение статики прорвались четкие, деловые голоса американских диспетчеров:

— «Омега-Вышка», это «Альфа-Лидер». Прогрев двигателей завершен. Запрашиваю разрешение на подвеску спецбоеприпасов.

— «Альфа-Лидер», вас понял. Добро на подвеску. Погодные условия в квадрате цели идеальные. Готовность номер один.

Лицо сержанта расплылось в хищной, мстительной улыбке. Рябов нащупал главную командную частоту базы, ту самую артерию, по которой текли приказы, координирующие оборону и вылеты.

Радист достал из нагрудного кармана небольшой трофейный кассетный диктофон, реквизированный у убитого связиста еще две недели назад. На пленке была записана всякая ерунда — от обрывков радиопередач Вьетконга до густых, отборных матерных тирад самого Яна Генриховича, записанных смеха ради во время одного из привалов.

Сержант ловко скоммутировал выход диктофона с микрофонным входом рации, выкрутил ручку мощности передатчика на абсолютный максимум и положил палец на кнопку воспроизведения.

— Сейчас мы вам устроим хит-парад «Мелодии и ритмы лаосской эстрады», — мстительно прошептал Шуруп. — Ни один приказ через этот эфир больше не пройдет.