— и с разумом шестилетней девочки. Очень обидчивой девочки, которая сейчас готова была защитить Тимиру. Даже не понимая, от чего. Господин Э взглянул в ее глаза, где отражался отсвет цунами, и сощурился. «Госпожа Тимира…» — начал он издевательским тоном. «Господин Э… — Тимира перебила его. — Все, о чем я прошу… — она подчеркнула это «прошу». — Это позволить Тойво пройти экзамен и получить обратно свои гражданские права. Положенные ему по рождению и по владению одной из самых сильных техник». Господин Э подобрался. Исчерченной морщинами рукой, унизанной кольцами, он сжал край своего стола. Он слишком много встречал в своей жизни чересчур эмоциональных магов. И мог отличить пустую браваду от реальной угрозы. «Какую технику вы имеете в виду?» — уронил он. «У Тойво есть саламандра». Господин Э втянул носом воздух, поперхнулся им и закашлялся. Да, высшими духами стихий — саламандрой, келпи, сильфом и големом — умеет управлять очень, очень малое количество магов. Не больше десятка на каждую стихию. И неучтенный маг такой силы, к тому же изрядно обиженный на империю за несправедливую кару, мог стать очень большой проблемой. Очень. Если только… «Госпожа Тимира, как вам удается втягивать этого юношу в неприятности со столь завидным постоянством? Вы же понимаете, что теперь мы будем вынуждены ограничить его возможности управлять магией?» Сказано было мягко, можно было обмануться, но Тимира сразу поняла, о чем речь. «Ошейник?» «Ошейник и ссылка. Как можно дальше». «Что ж, господин Э, благодарна вам за откровенность, — Тимира сплела пальцы в перчатках. — Надеюсь, вы понимаете, что у меня не остается иного выхода, кроме как предать огласке все, что произошло много лет назад? Рассказать, что это я, а не Тойво, убила своего отца. Мне поверят — ведь магия у шестилетнего ребенка могла пробудиться только в крайне эмоциональный момент. И ваши попытки замалчивания тоже вам даром не пройдут. У вас ведь есть внуки, господин Э?» «На что вы намекаете, госпожа Тимира?» «На то, что вы не просто так, не по дружбе покрываете делишки моего отца!» В одно мгновение ярость исказила благообразные черты лица господина Э. Миг — и из доброго заботливого дядюшки он превратился в уродливого монстра. «Вон! — заорал он. — Пошла вон! Я лично… Лично прослежу, чтобы тебе вернули ошейник, дрянь!» «Господин Э…» — она сумела скрыть дрожь в голосе. То, как преобразился благообразный мужчина, солидный, уверенный в себе и самый авторитетный из тех, кого Тимира знала, испугало ее. Еще больше ее испугали