шептал мне на ухо такие непристойности… — Какие? — подавшись вперед, уточняет Армина. — Непристойные! — отрезает Тайша, но в голосе ее слишком много сладкой мечты, чтобы можно было поверить, что она возмущена. — А когда танец закончился, он повел меня к скамье, но потом свернул на полпути и увлек за занавеси, а там… — Что там? — хором спрашивают Армина с Гинией, а Тимира молчит, чувствуя, как перехватывает дыхание. Главный бабник столицы… Спроси у своих подружек… Она вспоминает его слова в Ильдауме, и теперь они наполняются жизнью, становятся очень конкретными. — А там набросился на меня с поцелуями, шепча, что никогда не встречал такой прекрасной женщины, что готов бросить к моим ногам весь мир! Его руки… ах! Я не могу продолжать! — Тайша склонила с улыбкой голову, но все равно продолжила. — А потом, когда его язык коснулся моего языка, и я оттолкнула его, потому что негоже прямо в общем зале… Ах… И мы… мы ушли оттуда в более укромное место, а там он упал на одно колено и признался, что полюбил меня с первого взгляда и готов даже отказаться от своей должности, лишь бы я согласилась его осчастливить этой ночью… а утром стать его женой! И я… — Врешь! — не выдерживает Петра, спасая от подобного же позора Тимиру, которая готова уже была уличить фрейлину во лжи. — Не вру! — упрямится Тайша. — Я же отказалась! Я не такая! — Докажи? Кто вас видел еще? — щурится Гиния. — Что вы танцевали, что он падал на колени… — Никто! — Еще как врешь! Все всех видели! Я тебе про всех могу рассказать! Малена с рыжим знаменосцем обжималась у кухни, Весна с этим их старым генералом беседовала о звездах на башне, пока он шарил у нее под юбкой, Оссия… Да я про всех знаю! — Армина гордо выпячивает грудь. — Мне бы доложили, если бы вы где-то тискались! — Это было в его покоях! — чуть ли не в слезах выпаливает Тайша. — Никто нас не видел там! Он всех отослал? — А где его покои? — скрещивая руки на груди, спокойно спрашивает Петра. Тайша начинает краснеть, бледнеть и ерзать на стуле, словно на сиденье вдруг оказалось муравьиное гнездо. Она нервно комкает в пальчиках салфетку — и вдруг бросает ее на стол, подхватывает юбки и стремглав бежит из сада, едва не врезаясь в приоткрытые двери, ведущие в крепость. Некоторые время под сенью яблони царит молчание. Тимира кусает губы, Гиния тонким пальчиком гоняет по блюдцу крошки от пирожного, Армина пытается налить себе чаю, но звякает крышечкой чайника и быстро отставляет его в сторону. Петра медленно качает головой, перекидывает косу на другое