— быстро добавляет он. — Иначе она тебя на месяц привяжет к кровати. — Иржи сказал?.. — Голос чуть не предает Тимиру, но она поспешно делает глоток отвара, оставленного рядом на столе. — Сказал, что ты вышла на стену, испугалась мертвого дракона и чуть не ударила его своей волной, — поясняет генерал, и хотя Тимира видит в глубине его выцветших глаз подозрительные искры, она решает больше ни о чем не расспрашивать. Испугалась так испугалась. — О том, как не выгореть, мы еще поговорим, — кивает генерал. — И хорошо бы вместе с твоим мужем. А пока — расскажи мне, как ты вызвала цунами? Почему именно в тот момент? Раньше не получалось или это не было сознательным решением? Что ты при этом чувствовала? Применяла какие-то техники или ударила чистой силой? Можешь описать последовательность действий? Тимира теряется под градом вопросов. Техники? Чистая сила? И совершенно точно она не готова рассказывать, что именно чувствовала! Из всех техник ей знакомы только те, которым ее обучал в Ильдауме Иржи. Даже бытовую магию она освоила как-то без особых сложностей и заклинаний. Просто захотела — и появилось облако, излившееся дождем. А потом захотела — и облако переместилось в другое место, хоть бы и к ванной, которую нужно наполнить. После сданного Экзамена никто не приходил к ней, чтобы позвать обучаться чему-то, да и зачем? Военная карьера — не для нее, а работать нет нужды. Она никогда и не задумывалась о том, что нужно как-то специально учиться управлять своим даром. В ее столичной жизни этого не требовалось. О чем она и поведала генералу, подробно рассказав о фонтанах, которые сотворяла для развлечения на балах и чаепитиях, и совсем скупо — о волне, которую удалось вызвать считанные разы в жизни. К сожалению, именно волна генерала интересовала больше всего. К концу напряженной беседы отвар в кувшине заканчивается, но желанного покоя и расслабления не приносит. Одни расспросы выматывают Тимиру настолько, что она готова взмолиться о возвращении Марфы. Пусть лучше болтает, чем ее будет пытать этот старик с проницательным взглядом, не упускающий ни единой детали из ее рассказов и оговорок и вцепляющийся в них, как бойцовский пес. Когда Тимира, не выдержав, откидывается на подушки и прикрывает глаза, генерал спохватывается: — Ох, и влетит мне от нашей заботливой мамки за то, что так тебя утомил! Хорошо, госпожа Тимира, продолжим позже. Когда вернется господин советник. Сдается мне, вам не помешало бы хорошее обучение. Когда он уходит, Тимира перестает притворяться немощной