— Это связано с моей стихией. Я не могу ею управлять. Ты же не хочешь, чтобы на крепость обрушилось такое же цунами, как на песчаного монстра? Тимира не чувствует в себе и половины тех эмоций, что накрывали ее, когда приходила волна. Но на войне все средства хороши. Тем более, она не сказала ни слова неправды. Она и правда хочет поговорить с Иржи о своей магии — и ничего более. Ничего. Совсем ничего. — Он на башне, помогает сливать огненный заряд с кристальных звезд, — сдается Петра. Она не говорит, на какой из них, но Тимира решает проверить ту, что ближе к покоям командующего. Хотя сейчас день и навстречу ей попадаются и офицеры, и маги, и слуги, и фрейлины — она все равно чувствует легкий холодок между лопаток, вспоминая о том, как искала Иржи, очнувшись ночью одна. Тогда весь мир заполняла пустота и темнота. Сейчас вокруг суета и шум. Но ощущение, что только он — все, что ей сейчас нужно — одинаковое. Сердце колотится так же сильно, как в тот момент, когда она стояла на стене и смотрела в спину уходящему навстречу песчаному монстру Иржи. Потому что тогда она только чувствовала, а теперь понимает — он уходил, зная, что уходит навсегда. Его прощание с Тимирой, отказ взять кольцо императора, слишком красивые жесты, когда он сотворял своими клинками шар из молний — от всего этого веяло смертным отчаянием. Но тогда некому и некогда было задуматься об этом. А сейчас все радуются победе и скорбят о погибших — и никто не вспоминает, как просто и буднично Иржи уходил умирать. Эта мысль простреливает Тимиру с макушки до пяток и она, уже добравшись до лестницы на башню и одолев первые два десятка ступенек, вдруг чувствует, как слабеют ноги и перехватывает дыхание. Каменная кладка башни под ладонью морозит вечным холодом и кажется влажной. Тимира упирается ладонью в стену и тяжело дышит, объятая запоздалой паникой. Сверху слышны шаги — кто-то спускается по узкой винтовой лестнице, и им неминуемо придется разойтись здесь, где едва помещается один человек. Тимира пытается взять себя в руки, натянуть на лицо вежливую улыбку и посторониться, чтобы пропустить того, кто идет сверху. Но неловко оступается и чуть не летит кубарем, повторяя бесславный подвиг тех, кто пытался захватить эту крепость и оставался валяться со сломанной шеей у подножия лестницы. В последнюю секунду жесткие пальцы удерживают ее локоть, а горячая ладонь ложится на талию, спасая от такой участи. — Иржи… — всхлипывает Тимира, тяжело дыша. Они застывают в этой неловкой позе, мышцы дрожат от напряжения,