Он был прав, я знала, что готова.
– Останешься только ты, Нино. Обновленная, с желанием жить настоящей жизнью. Ну и я, – он развел руками. – Я тебе больше не нужен. Зачем тебе дряхлый старик, а? Ты все еще вполне можешь найти себе мужчину! – Он подмигнул.
Нет, я не хочу. Желание романтики истощилось. Приелись, опротивели сексуальные отношения, не привносившие в мою жизнь ничего нового. Кроме того, по моим наблюдениям, как только я подпускала мужчин к телу, они тут же теряли человеческий облик. Я так любила их, так жаждала их внимания, но с возрастом мое презрение к мужской половине оформилось в простую концепцию: я готова была рассматривать их в любом амплуа, кроме романтического.
Я закрыла глаза: мой коридор, мои двери – я побывала за каждой. Четверть века я училась контролировать непроходимое, рвущееся на простор желание до последней капли испить самые жгучие и сладкие картины прошлого. Оно затягивало в ту пору, когда я была молода и беззаботна: любила, умирала, расстраивалась, веселилась, закрывала страдающее сознание пеленой забытья.
Я в задумчивости походила по коридору: это все будет позади. Светящаяся дверь отдавала пустотой, видимо, это и есть то самое символическое пространство, которое поможет мне отпустить прошлое без сожаления. Странно, что раньше его не было. Значит ли это то, что я никогда не была готова к этому сакральному действию так, как сейчас? Из-под двери сочился мягкий рассеянный свет. Здесь время не шло, не тикало, не торопило. Здесь не было ни вопросов, ни ответов. Только я и мое прошлое, тихо сложенное в разноцветные дверные проходы. Кажется, я только сейчас поняла, что это место было создано не для того, чтобы помнить, а для того, чтобы прощать.
Я была «доченькой», Ниношей-рыбкой, Нино, Нинеллой, Ниной, «любимой мамочкой», «его девочкой», «милой». Я улыбнулась, мысленно прощаясь с каждой дверью, за которой я была счастлива. Ладонью я дотронулась до двери и подумала об Этери. Ей всего полгода, и я нужна ей. Значит, я буду еще зваться «бабуля», «бебия Нино».
Я посмотрела на свои руки, немолодые, но еще и не старые, если не драматизировать. Да, многое позади, но многое еще впереди. Во мне крепнет стремление к побегу:
– Знаете, Николай Васильевич, тут очень смешно получилось! Прямо рядом с «комнатой прощания» как раз дверь, из-за которой мы с вами познакомились, представляете?
– Не нужно, Нино, – сказал громкоговоритель.
– Простите, дорогой друг, я это заслужила. – Я повернула ручку и сделала шаг.
Глава 55
Легкой пружинистой походкой я захожу в просторный кабинет, который мне не нравится с первого взгляда. Светлые стены, высокий потолок, в углу – вульгарное растение, распустившее оранжевый хвост. На столе из красного дерева аккуратно разложены блокнот и ручка.