Глава 41
После переговоров Леван со мной не разговаривает. Я примирительно протягиваю руку: «Ну что, обиделся, что ли? Зато как все классно повернулось!» Дэн Рожков обещал подготовить бумаги как можно быстрее.
– С тобой свяжется мой представитель, – сказал он мне на прощание. – Будь доступна в любое время.
Через час Ник прислал голосовое – короткое насмешливое «ой-ой-ой-voice». Оказывается, он ангел-инвестор «Орбиты», и теперь ему нужна моя подпись на всех бумагах. Он требует взамен один приватный «вздох», только для него, или хотя бы видео.
Леван ушел, сославшись на дела. Я уже подозревала, что в Питер я буду возвращаться в гордом одиночестве, ничего не почувствовав при этом, кроме легкого сожаления.
Мы с Ником встретились через час на залитой московским солнцем террасе дорогущего ресторана. Ник был в своем репертуаре: говорил полунамеками, флиртовал и делал вид, что мы старые друзья. За прошедшее время многое потеряло яркость и значимость. Мы не виделись больше двух лет, и за это время он неуловимо изменился. Вроде что-то преобразилось лишь самую малость: губы стали чуть уже, нос чуть больше, места, где сходились луны залысин, углубились; даже щетина, которую он тщетно пытался отрастить, не прибавляла ему брутальности. Самое главное – взгляд лишился огонька. «Без меня тебе было скучно», – догадалась я и ощутила забытый приступ легкого самодовольства.
– Ты переехал в Москву? С Питером покончено?
– Было интересное предложение по работе, – уклончиво сказал он. – Часто мотаюсь туда-сюда.
– С женой?
– По-разному, – изобразил он неопределенную реакцию. – Что насчет тебя? Слышал про твои грузинские каникулы.
– От кого это?
Оказалось, что от Ии. Попыталась нащупать у себя внутри отзвуки былой ревности, и не получилось. Даже если они и переспали пару раз за это время, меня это больше не волновало. Я рассказала ему про Алексея Александровича (он не удивился, видимо, уже слышал), про Тбилиси и даже про Сандро. Слушал с интересом и не перебивал. «Искала себя далеко, а нашла здесь», – закончила я и пожала плечами.
– Если ты подпишешь, это будет самый дорогой вдох года.
– Не знаю, радоваться ли…
– Ну ты же этого хотела. – Ник издает тот сдавленный смешок, который я обожала в прошлой жизни. – Теперь ты секс-символ эпохи.
– Только вот никто не знает, как этот секс-символ выглядит.
– Зато голос узнают с первых секунд, – возразил он. – Скажи мне «три, два, один» – но на выдохе.
Я уверена, что он позовет меня в гостиницу, и раздумываю, пойти или нет. Но Ник молчит и только по-дружески целует меня в щеку на прощание: мы не договариваемся о следующей встрече. Я на секунду закрыла глаза. Больше ничего не осталось. Все позади.