Пока я говорила, Гоча быстро набрал в поиске Orbita Interactive и открыл сайт компании.
– Встретиться придется по-любому, – подтвердил он. – Но это в Москве.
– Не в Тбилиси же, – пожала плечами я.
Глава 39
В семь тридцать утра я, слегка окоченев, наконец разглядела слишком яркую для взрослого человека куртку Левана в толпе спешащих по перрону Московского вокзала и нетерпеливо помахала ему рукой.
– Мы во сколько договаривались встретиться? – налетела я на него, вручая ему дорожную сумку.
– Прости, – смутился он. – Я брал тебе кофе.
Он передал мне гофрированный стаканчик, и я с трудом подавила желание демонстративно швырнуть его в мусорный бак. «Поезд уйдет, и не будет тебе ни кофе, ни денег от „Орбиты“».
– До поезда еще десять минут! – запротестовал он.
– Всего десять минут.
Только когда мы сели в вагон «Сапсана», я поймала себя на мысли, что разговариваю с Леваном как с малышом. Что это со мной? С каких пор я боюсь опоздать на поезд? Раньше я заявлялась в самый последний момент и если было поздно, то просто пожимала плечами и покупала билет на следующий. Мне стало стыдно, что я так быстро превращаюсь в собственную мать, а когда я проверила паспорт в четвертый раз – страшно.
Поездка прошла быстро. Пока за окном мелькали одинаковые поля и редкие станции, мы с Леваном обсуждали перспективы грядущей встречи. Всю прошлую неделю Леван с Гочей пытались организовать встречу с директором компании, десяток писем остались неотвеченными, поэтому мы решили брать организацию штурмом. Леван сидел напротив и, вытянув ноги, рисовал на планшете схему разговора.
– Если наотрез откажутся говорить, – сказал он, – мы оставляем претензию на ресепшене, регистрируем ее и ждем три рабочих дня. Без эмоций. В этом случае у нас есть правовая основа. Уведомили? Уведомили!
– А если сразу отправят в юридический отдел?
– Отлично. Значит, испугались.
– Или, наоборот, уверены, что размажут нас.
Леван поднял глаза и улыбнулся:
– Я не позволю нас размазать. Ты будешь говорить про деньги и мораль. Я – про риски и репутацию. Попробуй не перебивать меня, ладно? Даже если захочется.
– Если ты не превратишь это в переговоры ради переговоров, я буду молчать, – сказала я, придавая своему замечанию безобидное звучание.
– Нино, – умоляюще сказал он.
Я вздохнула:
– Хорошо, – и попросила: – Покажи мне его еще раз.
Проводница принесла чай и поставила два граненых стакана на узкий столик между нами. «Бологое», – с мягким эхом прозвучало из динамиков. Поезд уже набирал скорость, и столик едва заметно вибрировал: чай дрожал в стекле, оставляя тонкие кольца на поверхности. Я обхватила пальцами любимый домашний аксессуар Алексея Александровича – мельхиоровый подстаканник. Он даже дома делал вид, что в поезде. Похоже, дорога – это единственное состояние, в котором он чувствует себя на своем месте. Что же с ним делать? Боевое настроение от ситуации с «Орбитой» перескочило и на личную жизнь: сейчас размажем одного, потом займемся другим. Я твердо решила по приезде в Петербург разобраться с местом бывшего мужа в нашей с мальчиками жизни.