Только подойдя к дому, я поняла, что у меня нет ключей. И вдруг меня осенило: я ведь даже не знаю, кто сейчас живет в этой квартире. Может, Алексей Александрович уже перевез сюда другую семью? Мне стало плохо, и я долго стояла на улице, не решаясь ни войти, ни уехать.
Дождавшись, когда кто-то из соседей выйдет из парадной и, надвинув меховую шапку, зашаркает прочь из дома, я проскочила в подъезд. У двери замерла, прислушиваясь. Тишина. С замиранием сердца я дернула ручку.
В комнате тепло. Алексей жарит мясо и, смеясь, оглядывается на шум. На родном лице мелькает короткое удивление, а затем облегчение, простое и неприкрытое. Будто все это время он верил, что я действительно вернусь, и просто ждал. Он смотрит так, словно ничего страшного не произошло, словно между нами не было месяцев молчания. В этом взгляде нет вопросов. От него пахнет домом, едой и уверенностью, что все можно починить, если не торопиться и не наговорить лишнего. Дато и Матвей сидят над разложенной «Монополией», едва завидев меня, они с криками бросают фигурки на пол, чтобы повиснуть на мне с двух сторон, так, как если бы я и не пропадала где-то полгода, а просто уезжала на пару дней к родителям. В тот момент я мечтала лишь о том, чтобы мой глюк повторился и я опять увидела то, чего не было на самом деле.
Я моргнула: меня встретила полная темнота и спертый воздух. Это была одновременно наша и чужая квартира, которая оживила во мне прошлое. Тут давно никого не было – не снимая ботинок, я прошла на кухню, ощущая внезапную брезгливость. Теперь, когда я вернулась, мне было важно знать, что из моих вещей трогала Василиса.
На столе стопка писем, я бегло просмотрела их: в основном счета за коммуналку. Хорош, Алексей Александрович, можно было и оплатить их. Одно оказалось довольно тяжелым. Я распечатала конверт и уставилась на бумагу – выписка из решения суда о расторжении брака.
Это живое напоминание о том, что у меня был брак, а теперь его нет, шокировало меня. Значит, пока я отсутствовала, ничего не починилось само собой, а окончательно разрушилось. Как они могли развести нас без моего ведома и согласия? Не будь дурой, Нино, твой муж – полковник полиции. Значит, Василиса нагнула Алексея Александровича, и он ей подчинился. Как ей, интересно, живется с моей семьей? С моим мужем и моими сыновьями?
Я сначала ощутила, а только потом услышала чье-то присутствие, из дальнего конца квартиры появился Леван.
– С возвращением, Нино! – сказал младший брат Ии.
Глава 24
– Чай? В смысле, вино. Других опций нет.
Я достала из сумки бутылку цинандали. В серванте не нашлось ни одного бокала для вина, поэтому пришлось разлить белое в стаканы для зубных щеток. В квартире звенела пустота: ни ковра, ни штор, только коробки и гулкое эхо. Все это было непривычно, но я напустила на себя беззаботный вид и весело спросила: