Телефон Сандро лежал на столе, когда пришло уведомление от Мариам. Я уже хотела крикнуть, чтобы он поторопился, потому что целых две женщины хотят его, как глаз зацепился за жирное «миквархар[35] ». Схватив телефон в руки, я расширила уведомление, грузинские буквы сцепились между собой, и я без труда различала их пение: «Твой план сработал, все готово. Ираклия задержат сегодня в полдень. Мы вычистили штаб от мусора. Люблю тебя».
Язык, которым я соблазнялась, теперь режет меня отточенным ножом.
В голове крутилось: «Как? Нашего Ираклия? За что? Почему я ничего не знаю о плане?» На ее мерзкое «люблю» я старалась не обращать внимания.
Сандро вышел из ванной с полотенцем на бедрах и увидел меня со своим телефоном в руке.
– Что там?
Я не знала, как быть: закатить скандал, швырнуть в него телефон? Сделать вид, что ничего не произошло? С храброй улыбкой я повернула к нему экран, ожидая, что он сейчас мне все с легкостью объяснит и мы посмеемся над моим сумасшедшим воображением.
В момент чтения сообщения от Мариам Сандро показался мне скорее расстроенным, чем испуганным, – и он не отпирался:
– Так надо, Нинелла. Ираклий зажрался.
– Он же тебе как брат, – тихо сказала я.
– Я считал его братом, пока он не начал вести себя как человек.
От этого беспринципного ответа даже мне стало плохо. Я молчала, соображая, что делать. На часах половина двенадцатого.
– Гэткина[36] ? – прочитал мои мысли Сандро.
– Ар вици. Джер ара[37] .
Внутри вдруг раскрылось новое грамматическое лицо: боль-пока-не-случилась. Это не отрицание. Это пауза, гортанная, как буква ყ. Пауза могла стать Imperfect – длительным временем, где действие не завершается, а могло мгновенно перейти в Aorist – законченный факт, после которого ничего не вернуть.
– Тебя не тронут, – сказал он. – Никто из нас не пострадает.
Я ударила его по щеке слишком сильно:
– Ты подонок.
Он оцепенел, всего на миг, – а потом вдруг рассмеялся. Но это был смех не удивления, а признания: ты все-таки безумная. Он подхватил меня на руки, а я стала кричать и отбиваться. Мы сцепились в беззвучную хрипящую схватку. Я перекатилась через него, но он схватил меня за лодыжку. Знакомое. Сандро поставил меня на колени и сказал: «Открой рот».
Мы смотрели друг на друга со злобой, будто я все еще принадлежала ему. Я поднялась на ноги, швырнула ему в руки рубашку:
– Одевайся. Тебе пора на балет.
Глава 22 Эрти севда гаидзулебс даивицкхо меоре / Одна печаль заставляет забыть другую
Я неслась к штабу с той отчаянной скоростью, с какой мы с Ираклием уходили от полицейских после первой акции. Как будто прошла вечность. Я вспоминала момент нашего знакомства, когда он еще был для меня никем, но уже называл сестрой, как он вытащил меня из толпы, как сказал: «Давай, девочка, иди». От этого защемило в сердце, и я побежала еще быстрее. Дорога складывалась сама: повороты, дворы, крутые ступени.