Я выдыхаю – моя старушка не умерла. «Акция была организована арт-группой TBILISOUL. Сейчас спецназ полностью освободил площадь от участников митинга, ситуация стабилизирована».
Теперь на экране я: волосы развеваются, глаза с подрастершейся тушью распахнуты, я кричу, закрываю уши руками и опускаюсь на корточки.
Наша маленькая комнатка взрывается криками и аплодисментами. Я смущенно улыбаюсь, ко мне подходят люди и поздравляют: Лука, Демна, Кети.
– Это было круто, Нинелла!
– Смело! – говорит Демна. – Ты была в самом центре ада.
Я, вылизанная, сублимированная, грешная, наконец поняла, что, кроме секса, способно меня увлечь. Я видела то, что увидеть невозможно, – энергетику других людей, и они любили меня. Бакур хохочет во все горло, обмахивает лицо платком и, заметив мой взгляд, показывает мне большой палец.
– Мариам отлично поработала! – Девчонки сидят на коленях друг у друга и оживленно болтают. – Перформанс потрясный.
– Разве это важно… – донесся до меня голос Мариам. – Теперь у нас новая звезда. Никого не смущает, что она даже не грузинка.
Эту фразу во внезапно наступившей тишине услышали все и замолчали.
– Это прекрасная идея, – сказал наконец Сандро. – Через нее мы видим путь женщины от внутренней немоты к общественному голосу. А то, что наша Нинелла не грузинка и не русская, а как бы третий вид, так в этом ее особое ощущение. Она смотрит на ситуацию и снаружи, и изнутри.
Я посмотрела на него с благодарностью, но он на меня и не взглянул. Остальные одобрительно закивали, кое-кто захлопал.
Лука подлил мне вина.
– Хочешь чурчхелы? – предлагает он игривым голосом.
Я киваю, во рту – сладость с орехами. Направляюсь к Сандро и вижу Ираклия – он одиноко курит в стороне от общего веселья.
– Я еще не очень хорошо говорю по-грузински, но скажу тебе: «Мокглав бичо шен»[28] .
– Ты рисковала. Правда, это выглядело чертовски красиво.
– Слушай, я знаю, ты меня спас, но вообще-то тебе это удобно.
– Конечно, – он подмигнул. – Иначе бы я тебя не спасал.
Я подошла к Сандро, коснулась рукой его носа.
– Что случилось?
– Пока бежал, сцепился с полицейским.
Вытираю кровь ему рукавом, на комбинезоне остаются красные отпечатки – теперь мы еще больше похожи на революционеров. Он обнимает меня:
– Слишком многое на кону.
– Знаю.
Уходя, я замечаю недовольный взгляд Мариам. Выкуси, дура.
Глава 15 Ковелтвис миндода, чеми сахели чем шемокмедобазе метад фасобдес / Всегда хотела, чтобы мое имя ценилось дороже, чем моя работа
В Тбилиси я привыкла жить на постоянном адреналиновом кураже. Мы с Грузией делили одну судьбу на двоих: борьба за независимость продолжалась. Каждую неделю очищали от камней площадь Свободы, каждый день я разгребала завалы собственных воспоминаний. Где-то далеко от моего беснующегося счастья витали заброшенные тени моих детей, о которых я вспоминала лишь в короткий миг между сном и реальностью.