Пока я приводила штаб в порядок, ребята проводили перформансы, которые раз за разом срывала полиция. Они были не такие масштабные, как у здания парламента, зато были не лишены фирменного стиля TBILISOUL. Например, на прошлой неделе Бакур лежал на земле, а остальные стояли вокруг и громко перечисляли, за что сегодня можно быть задержанным. Или Мариам с другими девчонками за ночь разрисовали здание МВД, которое волнистой лентой из голубого стекла отражает тысячеметровый бассейн. «Здесь хранится страх», – написали они и нарисовали уличного пса.
Сандро посмотрел на фотографию, увеличил, прищурился.
– Красиво, – сказал он наконец. – Очень.
Отложил телефон и добавил почти буднично:
– Зря без цвета. Если бы глаза были желтые, картинка бы ушла дальше.
Все подумали, что пес – это полиция, но я знала, что настоящий пес – это Сандро. Я наконец смогла прочесть, что написано под татуировкой на левой руке: «Чеми гзаа»[31] . Если я забеременею, станет ли он мягче? Возможно, это превратилось в навязчивую идею.
Мы уже лежали в кровати, в жасминовом узоре табачного дыма, как Сандро вдруг сказал:
– Кстати, мне на канал написала твоя подруга. Она на следующей неделе приезжает в Тбилиси. Хочешь с ней встретиться?
На секунду я перестала дышать:
– Ия??
– Нет, не так зовут. Алиса.
Глава 16 Мегоброба сихарулс аурмагебс, севда да анахевребс / Дружба удваивает радость, а печаль делит пополам
Можно ли считать, что воспоминания – это призраки? Мы думаем о людях, и они возвращаются, наполняют бестелесные тела вполне себе явными чертами. Алиса с мужем будут в Грузии проездом, и она настаивает на встрече. Я посчитала, сколько времени я не видела никого из прошлой жизни, – получилось пять с половиной месяцев.
Пока я ждала Алису, жизнь продолжалась.
По вечерам в штаб набивалась куча народу. Сегодняшний был знаменателен тем, что Демна заявился в штаб явно навеселе и под руку с симпатичной грузинкой. Он держал ее слишком крепко, как бы боялся, что отнимут. «Лизи», – представилась она. Я никогда не видела его с женщиной, а поэтому отнеслась к этому событию с любопытством. Следом пришел бородатый мужчина около сорока, которого все встретили радостными криками. Оказалось, что Мераб (так его зовут) только-только вернулся из Европы, где работал водителем-дальнобойщиком («Мотался между Италией и Германией», – небрежно сказал он). Он уехал на пару месяцев, а остался на пару лет. Разводил руками: работа тяжелая, ночевки на стоянках, кофе из автоматов, чужие дороги. Деньги были, а вот жизни нет. Говорил, что устал жить в кабине и разговаривать только с навигатором. Вернулся, потому что надоело быть гостем.