Эта парочка, однако, привлекла не только мое внимание. Мариам прищурилась, оценивая картинку. Такие вещи она всегда успевала снять, пока они не распались, превратить импульс в форму и выставить на всеобщее обозрение, собрав огонечки.
– Стой, – сказала она Демне, поворачивая телефон. Сегодня она пила вино, и ее мелодичный, чуть хрипловатый от алкоголя голос лился непринужденно, будто она болтала об очередной выставке: – Не двигайтесь, а?
Она обошла стол, выбирая угол.
– Свет хороший. Демна, не закрывай ей лицо. Это важно.
Лизи задохнулась от тщеславия и выглянула из-за его плеча, очаровательно улыбаясь в камеру. Демна недоумевал:
– Зачем?
Вместо Мариам ответила Лизи тоном хорошо воспитанного гостя, которого только что пригласили в самый дорогой ресторан:
– Потому что это красиво! Давай повторим!
– А мы выложим, – добавила Мариам. – Поздравляю, детка, теперь ты формат.
Это был нокаут: Лизи влюбилась в мурлыкающую художницу с первого взгляда.
– Формат – это хорошо, – тут же отозвался непонятно откуда появившийся Сандро. – Значит, работает!
– Как будто никому ни до кого нет дела, – пробурчал Демна, засовывая руки в карманы. – Мы начали про душу, а дошли до позы.
Я кивнула. Надеюсь, и Сандро, и Мариам уловили двойной упрек, адресованный им обоим. Я и сама начинала чувствовать, что все это превращается в шоу. Сандро опять стал затирать, что без позы нас никто не услышит: «Их не интересует, что мы сделали. Их интересует, что после нас люди начали говорить». Он говорил громко, быстро, красиво. За последний месяц только он один дал не меньше десяти интервью, превратив скандалы в рекламу TBILISOUL.
– Сандро, ты тонешь в собственной мании, – сказал Ираклий. В его глубоком голосе зазвучала усталость.
– Прости, Ираклий, я заигрался, – тут же капитулировал Сандро, и все рассмеялись легко и громко.
В два часа ночи все потихоньку стали расходиться, за столом остались только наши и Мераб. Заиграли «Мгзавреби» – грузинский фолк-рок.
– Нет-нет! Мы не будем слушать это! – Лиза вскочила, будто ее ошпарили, и демонстративно закрыла уши ладонями. – Жесть какая-то, выруби повестку!
Но Лука уже вскочил с дивана на стол, подхватывая песню.
– Нет, нет, нет! – воскликнул Бакур, пытаясь поймать его руки, закрутившиеся в безумном танце. – Ты, дружище, переборщил с джином!
– А-а-а, оставь, пусть веселится пацан, – сказал Ираклий и стал подпевать Луке.
Остальные поначалу неуверенно подхватили, но на припеве начали орать, как свиньи, по-братски сцепившись голыми плечами: «Получилось, и это действительно получилось! Это наша история!» – голосили они, путая слова. «Грузия, говори!» – крикнул Сандро, и все вскинули руки, словно подчиняясь давно отрепетированному жесту.