– А где еще?
Он усмехнулся почти нежно, вытянул губы трубочкой и совершенно чужим голосом произнес:
– Ты хочешь список?
Я открыла рот, чтобы обрушить на него то, что копила годами.Ты самый настоящий злодей! Я прочла много книг, но ни в одной не встречала такого фальшивого ублюдка, как ты! Но сколько ни силилась, не смогла выдавить из себя ни слова. «Он никогда и не собирался возвращаться к нам», – поняла я. Алексею Александровичу понравилась неотягощенная изматывающим враньем жизнь с Василисой – эта женщина действительно знала его настоящего и, очевидно, принимала таким. Только вот ее терпеливая любовь совсем распустила его и в то же время сделала его возвращение ко мне невозможным: распробовавший свободу теряет и желание играть в камерном семейном спектакле.
Неплохо, Вася, поздравляю! Был ли у меня хоть один шанс сохранить семью? Превратилась бы я в одну из жен, законсервированных в браке? Ту, о которой шепчутся знакомые, жалостливо качая головой? Нет! Рано или поздно все бы вскрылось. Думаю, это подлинный талант – стать женой мудрой и понимающей. Увы, у нас не было ни единого шанса. Просто он не мог оторваться от нашей извращенной любви и решил продолжать агонию, покуда хватит сил. Бедный Алексей Александрович, ты же и сам не хотел такого развития событий.
Но там, на кухне, я пылала непримиримой ненавистью. Я в гневе, а может быть, от отчаяния вытерла слезы. Подошла к холодильнику, вытащила Philippe Pacalet и дрожащими руками разлила вино в бокалы.
– Выпьем за то, что я никогда больше не хочу тебя видеть.
Он засмеялся, но глаза остались неподвижными.
– Мне жаль, что ты так решила. Я уже понял, что я полное дерьмо. Для тебя я всегда буду полным дерьмом, что бы ни сделал.
От этой вопиющей несправедливости меня накрыл приступ бешенства. Я подняла бутылку, целясь ему в голову, но Алексей Александрович так резко и нелепо дернулся, что я со смехом опустила ее:
– Трус.
Он не стоит моих ста тысяч. Раздраженный, раздосадованный, разозленный оттого, что потерял не меня, а свой вычищенный образ, испещренный как погон звездами, Алексей Александрович заорал:
– Сумасшедшая! Как вы меня, женщины, затрахали!
– Я запрещаю тебе подходить к детям! Я не хочу, чтобы они общались с таким мудаком, как ты!
– Да-да, это мы еще посмотрим!
– Как я рада, что изменяла тебе, – честно сказала я. – Я трахалась с другими с самого первого года нашего брака.
– Я всегда знал, что ты шлюха, – сказал он.
– Убирайся. Больше никогда не переступай порог этого дома.
Глава 45
Все потеряло смысл двадцать четвертого декабря. Я всегда жила в ожидании будущего, а теперь я вдруг поняла, что больше ничего хорошего не случится. Никогда. Или случится, конечно, но ты этого больше не ждешь и не хочешь. Год назад пришла зима и задержалась навсегда.