Я натянуто рассмеялась:
– А люди?
– А какая разница?
Издевается, как обычно, подумала я. Но в целом, да, разницы никакой.
– Ты надолго здесь? – спросила она.
Меня как будто отпустило. И Сандро, и наша не случившаяся семейная жизнь, и то, какой я была в последние пару месяцев, не похожей на саму себя, – все это в один момент ушло в прошлое. Я начала иначе смотреть на вещи. Не как на совершающиеся здесь и сейчас, а как на воспоминания. Если и оставаться в Грузии, то оставаться Нино, а не хрен знает кем. Я набрала в грудь побольше воздуха и, взглянув прямо в ее надменные глаза, отчетливо сказала:
– Что тебе надо, а, Мариам? Никто не трогает твоего Сандро. Если бы он хотел, вы давно бы были вместе. Я не причина того, что у вас не получилось.
– Не получилось… уж точно. – Она рассмеялась некрасиво, как собака, хватающая пастью воздух. – Думаешь, у нас могло бы получиться?
– Я о вас вообще не думаю.
– Мы слишком давно друг друга знаем, – продолжала размышлять она, не замечая моего ответа. – У нас такое настоящее, что сложно смотреть в будущее.
– Мне уже все равно.
Повисла короткая пауза.
– У тебя есть дети?
– Не знаю, – ответила я чистую правду. Сейчас я вообще казалась себе неправдоподобной матерью, как будто эта питерская жизнь случилась не со мной.
– Странный ответ.
– Как есть.
Она потушила сигарету, размахнулась и выбросила окурок в траву.
– В углу моих картин есть крошечная впадина, формально «брак холста». Я делаю это нарочно, чтобы кроме меня самой никто не помнил, что ребенок существовал. Хочешь, я подарю тебе одну?
Я опять вспомнила про картину из моих «будущих воспоминаний» и ответила:
– Не хочу.
Пока не хочу.
– Не злись, он часто бывает невыносимым. Ладно, я пойду. Береги себя.
Мариам прощалась со мной, как умела. Она тоже поняла, что мы с Сандро больше не существуем.
Когда я наконец вернулась, Сандро прибирался. Я не сказала ему ни слова, но твердо решила вернуться в свою квартиру на Лео Киачелли. И когда Сандро трахал меня, связав руки за спиной, на столе, на кушетке, перевернув на живот, когда я задыхалась, чувствуя на языке ворсинки пледа, в который он вжал мое лицо, чувство фатальности внезапно опустилось на меня. Все это уже было, просто я пока не знаю, чем это кончится. «Лучше делай вид, что для тебя это в первый раз», – подсказала старая Нино.
Март начался с моей задержки.
Глава 17 Сулс, рогорц схеулс, тависи танварджиши акс, ромлис гарешец сули сустдеба / У души, как у тела, есть своя гимнастика, без которой душа чахнет
Я вернулась в квартиру несчастного художника. Одна. Неужели та женщина, которая обрела новых друзей, возлюбленного и снискала хоть какую-то популярность, вновь пришла к тому, от чего бежала? Выводилась абсолютная закономерность.