– Можно трогать, – говорю.
Когда он входит, в голове спазм радости и вины. Я все еще не верю, что допустила это. Он трахает меня стоя, вжимает мою спину в дипломы 35 UNDER35, «Михаил – семьянин и бизнесмен». Я задеваю кофемашинку ногой: дешевые капсулы «кардамон-латте», которыми Фроська угощает посетителей, летят на пол. Из-за ужасного грохота он сбивается с ритма на секунду, но не оглядывается. Я откидываю голову назад и слегка подталкиваю его в себя бедрами, чувствую, что это заводит, – он сразу продолжает резче, как будто мы снова начали, хочет вернуть себе контроль. Руками я держусь за стол, тот самый, за которым еще днем я материла его про себя на чем свет стоит. Воробышек берет быстрый темп, скользит внутри до самого конца. Я задыхаюсь, понимаю, что это работает, только когда слышу собственные хрипы. Питер смотрит за нами через гигантские окна, а я бы хотела, чтобы Лерка увидела, как с ее мужа слетают все маски, одна за другой.
Когда я одеваюсь, он облизывает мой живот, неловко, почти нежно, будто это что-то исправит, говорит:
– Ты охренительная женщина, Нино, ты могла бы сделать меня счастливым. Жалко, что на таких, как ты, никто не женится.
В тысячах километрах от этого места я стою на балконе, где расплескался молочными кругами лунный свет, и курю уже четвертую сигарету. Значит, это все происходило со мной: в тот день я переспала с Воробышком, а не Фрося, поэтому мы с ней больше не подруги. Как же я могла забыть такое?
Я вспомнила историю Николая Васильевича про парня и кролика, того самого, который боялся лифтов, а потом выпрыгнул из окна. Что заставило меня вытеснить это воспоминание и заменить его новым и безобидным? В нем я прихожу домой и потом целый год гадаю, почему Фроська не отвечает на мои звонки. Мне становится страшно: сколько всего еще я могла забыть?
Глава 19 Ту адамияни тавис тавс вер аткуебс, схвас рогор моаткуебс? / Если человек не способен обмануть самого себя, разве он может обмануть других?
Д ень встречи с Алисой вывел меня из состояния анабиоза. До этого у меня было впечатление, что я снова погрузилась в гипноз и моделирую собственную реальность. Я видела перед собой Ию с близкой к галлюцинации ясностью. Я ощущала, как рассказываю ей всю без прикрас сцену с Воробушком и она слушает и не осуждает.
Алиску я увидела издалека: легкая и довольная, она медленно приближалась, ее светлые волосы тормошил ветер, и я ее ощущала скорее как призрак прошлой жизни, чем реального человека. Ее приезд возбудил во мне сложные эмоции: тоску по прошлому, вину, радость.