Он стоит в дверном проеме еще секунду и уходит.
Я стелю бывшему мужу на диване, нахожу в шкафу его старую синюю футболку «Зенит 2010». Протягиваю молча – он берет, не глядя.
Глава 32
Я ворочалась в ночи, прислушиваясь к шорохам на кухне. Он не спал, и я знала, что он не придет. Кто больше виноват, тот и должен действовать, ведь так? Или вины уже слишком много, чтобы кто-то мог сделать шаг? Минуты сомнений растягивались в часы. Голова гудела от похабных образов, разрозненные воспоминания и фантазии слились воедино и вытеснили все разумные мысли. Я представила, как медленно, смакуя каждое слово, рассказываю Алексею Александровичу все подробности того, что делал со мной Сандро. Понравилась бы ему Нинелла? Кажется, я довела себя до температурного шока, стала вся горячая от адреналина. В два часа ночи я не спеша надела чулки и короткий пеньюар. Услышав скрип балконной двери, я подскочила и прокралась на кухню.
Алексей Александрович не спит, он смотрит в наше окно – я вижу вырисовывающиеся в пепельной темноте голые икры и детские носки в полоску, нелепо смотревшиеся на крепких мужских лодыжках. Я скольжу к нему, как танцовщица, мягко ступая по прохладному полу, и обхватываю спину. Он не удивляется и не вздрагивает, накрывает мои пальцы своими, медленно ведет к своей шее: пульс там тоже бешеный. Поворачивается, и мы разом смотрим друг другу не в глаза, а на губы. Я слышу, как он сглатывает:
– Мне снилось, как ты рожала Матвея… я снова боялся, что не успею.
Целую его первой, мягко, но настойчиво, Алексей стоит ровно, неподвижно, не делая никакой попытки вовлечься или отстраниться. Ждет, пока я закончу водить языком по его губам, и устало смотрит мне прямо в глаза:
– Нино, это все сделает слишком сложным.
– Нет же, – отчаянно убеждаю я. – Это просто секс. Мы же взрослые люди. День был просто кошмарный… Давай один раз, как будто все еще две тысячи восемнадцатый год.
Он берет меня за руку и касается кончиков пальцев, и в этом жесте нет ни капли мужской похоти, которой я ждала.
– Если ты хочешь… Если это сделает тебя счастливой.
– А тебя?
Он качает головой:
– Точно нет.
Я злюсь, и меня уже не остановить. Я отталкиваю его руки, скидываю пеньюар и бросаю рядом. Он оглядывает мое тело, будто не узнает. Такая демонстративная активность с моей стороны была ему незнакома.
– Нравится? – с вызовом спрашиваю я, выпрямляясь. Чувствую, как волосы касаются выступающих ключиц. Теперь на мне ничего, кроме чулок.
Его глаза темнеют: «Очень нравится», – и я расслабляюсь.
Он несет меня в спальню на руках, по дороге плечом сбивает дверной косяк, но нам плевать, мы заняты тем, что заставляем время идти вспять. Я вспоминаю: точно так же он вносил меня в эту самую спальню в ночь бракосочетания. В зеркале шкафа две тени, сплетенные так плотно, будто между ними никогда не пролегала чужая жизнь. Двое, связанные нарушенной, но все же нерасторжимой клятвой. Два предателя, которые не могут друг без друга.