Мои мысли о труднодоступности женского оргазма упирались в техническую сторону процесса: поза, интенсивность, размер и форма. Сегодня все, что я знала про секс, перестало существовать. Оказалось, что секс не про тело, он про глубину эмоциональной раны между одним конкретным мужчиной и одной конкретной женщиной. Про глубину, куда страшно заплывать. Про утрату. Про потерю. Невозможность и нежелание все вернуть.
Он во мне весь, и между нами не остается ничего тайного, все вывернуто наружу физически и эмоционально. Будто бы от меня отодрали часть, а затем, всего на несколько минут, разрешили воссоединиться вновь. Это был секс на пределе человеческих возможностей.
Бледные мазки света на ребрах, плавный изгиб тени под грудью.
Он что-то произносит и переносит вес тела с ноги на ногу.
Коленом он раздвигает мне бедра, обтянутые чулками, а я неуверенно блуждаю пальцами по его спине и плечам.
Чулки рвутся, Алексей не хочет, чтобы между нами было что-то лишнее.
Одной ладонью я сжимаю его челюсть: «Смотри на меня», другую держу между ног.
Первый оргазм за эту ночь и самый сильный за всю мою жизнь взрывается мучительной обидой. Слезы брызгают из глаз против воли. Я ощущаю это как ритуал очищения. Всхлипываю, цепляюсь за его плечи, чтобы не утонуть, и слышу свой срывающийся голос: «Я так виновата перед тобой! Я любила только тебя одного! Зачем же и ты так со мной? Я думала, ты будешь со мной навсегда, но ты меня бросил». Это моя исповедь, слушай меня, Алексей Александрович. Я рыдаю ему в шею и не могу остановиться, бормочу одно и то же: «Мне больно, помоги». Он прижимает меня к себе так крепко, что я задыхаюсь, и шепчет в глаза, в уши: «Прости, прости. Только я виноват. Я не должен был, я все испортил». Я всхлипываю, ведь ему тоже больно. Мы оба говорим правду, вот только и она ничего не исправит.
Он переворачивает меня на спину. Упирается руками в подгибающиеся колени и наклоняется вперед, переводя дыхание. Я никогда не испытывала ничего подобного: оголенные эмоции возносили и тут же бросали оземь, я захлебывалась в экстатических чувствах, которые никто бы никогда не смог отделить друг от друга: отчаяние, любовь, жизнь или смерть. Я хотела его снова и снова, а когда заканчивала, то не могла от него оторваться: «Давай еще».
– Еще, – гортанно выдыхает он в ответ и подталкивает мои бедра.
Я выпрямляюсь, привстаю на одном колене и, широко расставив ноги, плюю себе на ладонь. Я сижу на нем, двигаясь неритмичными рывками, и захлебываюсь чувством вины и страха: «Только не оставляй меня, только не бросай, я больше вообще ничего не боюсь, только, пожалуйста, будь рядом. Пожалуйста, не уходи». Я не жду ответа, а все говорю, говорю. Его глаза прячутся в глубокой тени.