– Не знала, получится или нет, – дернула Ия плечом.
Демна говорил быстро, почти весело, будто пересказывал не собственную жизнь, а мини-сериал. «Ты спустила курок! Это была бомба!! Ну ты даешь, Нинелла, ну ты даешь!»
– Почему ты ее так называешь? – перебила его Ия.
Пришлось признаться, что в Грузии мне изменили имя.
– На Нинеллу? – не сдержала она смешка.
Я с наигранным равнодушием пожала плечами: «Давай, Демна, что было дальше?»
Дальше всем ребятам из TBILISOUL пришлось несладко: «Нас бесконечно вызывали на допросы». Никто из них не мог поверить, что Сандро мог поступить так с Ираклием, но, как только мой бывший любовник сбежал, прихватив с собой деньги из общего счета, сомнений не осталось.
– Где он? – спросила я спокойно.
– Никто не знает. Говорят, Турция. Может, дальше. Сейчас он в официальном розыске. В Грузию он не вернется: мы все дали показания против него.
«Хрен ты теперь найдешь свою жену из Кахетии», – злорадно подумала я.
Лука, Бакур и Демна и до сих пор пытаются смягчить наказание для Ираклия: «…Несправедливо, что ему пришлось отдуваться за всех. Им нужен был козел отпущения», – печально сказал Демна.
Этот странный день перешел в не менее странный вечер. Гостиная уже пахла кинзой и толченым грецким орехом. Я вылила две столовые ложки кахетинского масла в глубокую керамическую миску, и кольца розовых помидоров заблестели в янтарной заправке.
– Как будто бы и ничего не изменилось, – заметил Алексей Александрович, опираясь локтем на край стола. – Только готовишь теперь ты.
Я настолько хорошо изображала спокойствие, несмотря на изматывающую меня неопределенность, что все чаще думала: не предаю ли я себя? От этих мыслей вся моя сдержанность улетучилась, и я бахнула миску на стол.
– Почему так не может быть всегда? – резко сказала я и поймала напряженный взгляд Давида.
Он наблюдал за домашней идиллией с еле сдерживаемым раздражением. Это не осталось незамеченным для Алексея Александровича:
– Ты не хочешь, чтобы мы с мамой сохранили хорошие отношения?
Смесь хмурого подозрения и ироничного недоверия промелькнула на его лице, Датоша напряженно молчал и ковырял вилкой салат.
– Мне стоит встревожиться из-за твоих затруднений с ответом? – мрачно спросил Алексей.
Я опять стала думать о том, что творится в голове у них обоих. Странный подросток и странный взрослый, нравится ли кому-то из них идея «о нас»?
– Слушайте, это ваши дела, – небрежно ответил Дато.
Он немного расслабился только тогда, когда отец упомянул, что скоро уходит. Эта сцена долго не давала мне покоя: неужели мой старший сын не хочет, чтобы мы помирились? Для Матвея это оставалось пределом мечтаний. Когда Алексей приходил, он прыгал на него, как в детстве, и долго не отходил, придумывая совместные занятия.