И, конечно, выглядел так умопомрачительно, как его описывала Ольга Николаевна.

Как у него так получается? Почему даже школьный линолеум выглядел так, будто его выстелили специально под его ботинки?

Наши взгляды встретились раньше, чем я успела отвернуться. Гордей закончил разговор коротким «перезвоню» и сунул телефон в карман.

– Екатерина Андреевна, – произнёс он таким тоном, будто мы встречаемся каждый день, пьём кофе и обсуждаем мировую экономику.

– Вы снова здесь? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Разумеется. Решил сегодня лично заехать за сыном. Заберу его после уроков и провожу на тренировку.

– Но у него последний урок заканчивается в четырнадцать

– Я знаю, – перебил он. – Пришёл заранее. Хотел – он сделал паузу, будто выбирая формулировку. – Увидеть вас и убедиться, что вчерашний разговор не поставил вас в неприятное положение.

Я моргнула.

– Меня? Почему?

Он чуть наклонил голову, его взгляд скользнул по моему лицу, по волосам, по линии подбородка, по губам.

Слишком внимательно. Слишком пристально.

– Потому что некоторые родители – он улыбнулся уголком губ. – Воспринимают вещи слишком драматично. Жалобы, требования, угрозы. Вы со мной разговаривали прямо. Это в наше время редкость.

– Я разговаривала так, как должна, – ответила я.

– Именно. – Он чуть приблизился. На расстояние, на котором чувствуется запах человека. Тёплый, кожаный, чуть пряный. – И это выделяет вас.

Я почувствовала, как в груди странно сжимается что-то мягкое и тревожное.

– Гордей Александрович, – я сделала шаг назад, приводя себя в порядок, – я учительница. Мы взаимодействуем в рамках школьного процесса

– Я не спорю, – он поднял ладони в жесте «мир». – Я всего лишь пытался быть вежливым.

Слово «вежливый» в его устах звучало так же естественно, как «милый» от акулы.

Он посмотрел на часы.

– Когда у вас перемена?

– Сейчас как раз заканчивается.

– Тогда – он задержался взглядом на моих очках, словно его забавляло, как я их поправляю, когда нервничаю. – Мы увидимся позже. Мне ещё нужно поговорить с директором.

И он ушёл.

Просто развернулся, прошёл по коридору и словно унёс за собой воздух. Девчонки из старших классов, сидевшие на подоконнике, чуть не свернули себе шеи, пытаясь разглядеть его.

Я стояла посреди коридора, как вкопанная.

Весь день прошёл странно.

Я не должна была думать о нём. Он родитель. Занятой. Жёсткий. Взрослый мужчина, который умеет давить. Я должна держать дистанцию.

Но когда я снова столкнулась с Усмановыми в коридоре, Гордей бросил короткий взгляд в мою сторону.

И задержал его. На долю секунды. Совсем чуть-чуть.