— Два «чапая» на мою голову это многовато, но если поставили бы третьего, вообще беда. Мне и Еременко в заместителях за глаза хватит — явно по мою душу его с Дальнего Востока столь экстренно отозвали.

Дмитрию Григорьевичу захотелось выругаться от души, но сдержался, только ладонью потер лицо и посмотрел на окно — там серел рассвет. Скоро можно будет лечь спать — вздремнуть надобно часа три. Но пока в Кремле бодрствует Сталин, никто в стране из руководящих работников и не думал о сне — звонок мог последовать в любую минуту.

Стул что раскаленная сковородка под задницей грешника, а телефон ВЧ на столе вызывал порой ненависть. Нарком постоянно говорил о соблюдении скрытности, будто немцы слепые и не заметят переброски войск. Из Генштаба чуть ли не ежедневно требовали выполнения директив, и указывали, что на провокации противника огнем не отвечать, хотя разведывательные самолеты люфтваффе регулярно вторгались в воздушное пространство Белоруссии, проводя наблюдение и фотографирование. Некоторых нахалов принудили к посадке, потом самолеты с летчиками передали германской стороне. Вчера произошло ЧП — пилот одного из истребительных полков сбил разведчика, и вот тут Москва отреагировала крайне нервно. Летчика приказали отдать под трибунал, а там расстрелять для приведения в чувство других, и если потребуется, то для недопущения подобных инцидентов в будущем, снять с «ишаков» этого полка вооружение. Такое указание привело командующего округом в совершенную растерянность — он понял, что следующего раза для него самого может и не быть, и тогда рассчитается за чужие ошибки собственной головой.

Не думал в феврале, что вместе с пятой звездой генерала армии уже на красных, а не черных танкистских петлицах, получит вместе с повышением звания, что всегда приятно для любого военного, такую головную боль, как округ. И беда в том, что сам Дмитрий Григорьевич никогда в жизни не командовал общевойсковыми соединениями, лишь в Испании был командиром танковой бригады, а по приезду из «спецкомандировки» был произведен из комбригов в комкоры и поставлен начальником АБТУ РККА. Его хотели поставить на Западный округ еще летом прошлого года, но принятие на вооружение Т-34, постановка в феврале в серийное производство Т-32 отстрочили назначение, Сталин тогда сам попросил его сосредоточить все внимание не только на выпуске новых танков, но и на модернизации устаревших машин, которой стал уделять особое внимание.

Для Павлова пошла сплошная «запарка» — Главный Совет обороны потребовал усилить бронирование всех Т-26 до способности противостоять 37 мм снарядам противотанковых пушек, опасность которых отчетливо проявилась в боях в Испании. Вот только вся штука в том, что вес «двадцать шестого» и так достиг десяти тонн, а ведь изначально он являлся «Виккерсом шести тонным». Броня в пятнадцать миллиметром была тем самым пределом, так как слабосильный двигатель в девяносто лошадиных сил едва тянул танк без поломок. Вначале поступали просто — в 1938 году установили вместо цилиндрических конические башни, а со следующего года стали выпускать танки с наклонными плитами подбашенной коробки, больше надеясь на рикошет снарядов. Так оно и происходило, но редко, гораздо чаще тонкая броня пробивалась даже на километровой дистанции, как показали бои с финнами, наклон не спасал. И тогда прямо на фронте решили довести массу Т-26 до двенадцати тонн, поставив дополнительную защиту из 15–25 мм листов вокруг подбашенной коробки и собственно башни — с боков тонкие, со «лба» плитами потолще. Опытные механики-водители вели машины на пониженных передачах, и ничего, танк хоть и ползал, но воевал, впрочем «ходок» из него неважнецкий, изначально принимался для непосредственного сопровождения пехоты в бою. Но экранирование принесло немалую пользу — эффективность финской противотанковой артиллерии резко снизилась, снаряды не пробивали двойную броню со «лба», а с бортов чаще делали дырки во внешних листах, оставляя на самой башне вмятины. Опыт сочли успешным — экранировать листами в 30–40 мм стали трех башенные Т-28, которые благодаря мощному двигателю все же легче перенесли дополнительный вес брони в четыре тонны. На Кировском заводе спешно подготовили рекомендации по экранировке всех устаревших танков, но только относительно новых выпусков — не позднее 1937 года, такие машины не были в предельно изношенном состоянии, как танки ранних типов.