Опыт с первыми танковыми корпусами также не задался, как память и подсказывала. В польском походе сентября 1939 года два из четырех имеющихся в РККА корпусов, себя ничем хорошим не проявили, загромоздив дороги танками и нещадно ломаясь, Т-26 просто не выдерживали долгих маршей. А так как в корпусах собрали по четыре бригады — три танковых и одну стрелково-пулеметную моторизованную, по семьсот боевых бронированных машин совокупно в каждом, и сотни застывших на дорогах танков БТ и Т-26 представляли для продвигающихся вперед стрелковых дивизий нешуточное препятствие. К тому же в танковых корпусах сразу выявилась откровенно слабая составляющая моторизованной пехоты — всего два батальона, даже на полноценный полк не набирается. И опять же — когда многие военные выступили за их расформирование, включая командование самих танковых корпусов, Кузнецов, заранее обсудив вопрос с начальником АБТУ Павловым, снова предложил не торопиться с поспешным решением, а просто усилить танковые бригады моторизованной пехотой и артиллерией, превратив их в полноценные дивизии. Подобные тем, с которыми вермахт походя и практически без запредельных для себя усилий наглядно для всего мира сокрушил польскую военщину в «молниеносной войне».
Так что позитивный опыт имелся, но «зимняя война» с финнами внесла определенные коррективы. С первых же дней танковые части стали нести неоправданно высокие потери, противопульная броня БТ и Т-26 легко пробивалась не только снарядами 37 мм противотанковых пушек, но и выстрелами из противотанковых ружей. Кроме того, пехота стрелковых дивизий, попав под сильный пулеметный огонь, залегала, вырвавшиеся далеко вперед танки легко уничтожались противником даже бутылками с бензином. Так что на расширенном военном совете после победной вроде бы войны было принято множество важных решений, включая экранировку всех легких танков дополнительной броней. Но опять же, сам Кузнецов призывал не действовать скоропалительно, придерживаясь выработанной ранее стратегии. И как ни странно, Сталин опять прислушался к доводам…
— Хорошо, хоть механизированных корпусов не наплодили, в прежнем виде с них никакой пользы не было, сейчас хоть что-то получиться сможет. В одну телегу впрячь не можно коня и трепетную лань…
Произнеся последние слова, Василий Иванович усмехнулся — не ожидал от себя повторения фразы великого русского поэта. Действительно — те мехкорпуса формировали из всего, что под руку попадалось, хотя основой служили легко-танковые бригады, которых в Красной армии было с избытком. Но теперь сам процесс формирования пошел совершенно иначе — в механизированные дивизии включали исключительно танки БТ, кроме ранних типов, добавляя в каждый из четырех батальонов по роте новейших Т-34. Они предназначались исключительно для прорыва в глубину вражеской обороны, для действий глубоко в тылах противника. А вот танковые дивизии состояли из бригад Т-26, усиленных батальоном много-башенных танков Т-35 и Т-28 из расформированных «бригад прорыва», а также из новеньких КВ, поступающих прямо с Кировского завода. Сами же дивизии комплектовались быстро — к танковой бригаде добавляли изъятые из состава пехотных соединений лучшие стрелковый и гаубичный полки, которым придавался автотранспорт с тягачами в мехкорпусах, и тракторами в собственно танковых дивизиях. Последние, по прошлогоднему замыслу генералов Мерецкова и Павлова, должны были непосредственно поддерживать пехоту на поле боя, тараня вражескую оборону — на большее эти тихоходные танки не годились, после пятидесятикилометрового марша поломки шли бесконечной чередой.