В предутреннем тумане над речной водой звуки хорошо слышны и далеко разносятся, порой слышно за пару километров как заработал танковый двигатель. А тут явно не один мотор «колотит», как минимум несколько десятков, что означает прибытие целого танкового батальона с дополнительным автотранспортом. И так уже третью ночь в подряд, в разных местах к северу и югу от Бреста, а такое говорит только об одном — идет сосредоточение как минимум двух танковых корпусов, по четыре сотни танков в каждом, никак не меньше, если не больше. Тут приходилось верить «тезке» на слова, а причин для недоверия уже не оставалось, поневоле поверишь во всякую мистику, но командарм Кузнецовникогда не ошибался. А служили они вместе с 1938 года — один командовал Витебской группой, ставшей 3-й армией, а второй Бобруйской, переименованной в свою очередь после «польского похода» в 4-ю армию. И за полтора года постоянного пребывания в местах дислокации, на флангах будущего фронта, который появится с началом боевых действий, объездили все вдоль и поперек, и хорошо знали не то, что районные проселки, даже тропы, а собственные войска не хуже, чем колхозник свой собственный огород, который и позволяет его семье прокормиться.

Василий Иванович жадно вдыхал речную прохладу, не пытаясь что-либо разглядеть в дымке, командарм, замерев, стоял и простослушал , мрачнел с каждой секундой. Сомнения у Чуйкова окончательно исчезли, вместо них пришло жестокое осознание непреложного факта — ровно через сутки, в районе четырех часов утра, когда только начинает светать, сюда придет война. Десятки германских дивизий не для того перебросили к западным границам, чтобы продолжать разговор о «мире и дружбе». Нельзя держать отмобилизованные войска в бездействии больше двух-трех недель, максимум месяца, а свои приготовления фашисты стали активно проводить с середины мая. Так что все уже подготовлено, в этом нет сомнений, а воскресное утро самое лучшее время — мало того, что люди настроились на выходной, так перед рассветом слаще всего спится. Идеальное время начинать артиллерийскую подготовку с последующим броском пехоты и танков через реку, ведь для успеха дальнейшего наступления фашистам нужно захватить в первую очередь мосты через Западный Буг.

— Хрен им, а не мосты, — тихо выругался Чуйков, не выбирая слов. И повернулся к стоявшему рядом с ним полковнику с черными танковыми петлицами — командиру 30-й танковой дивизии Богданову, вот уже как десять лет отслужившему в механизированных войсках, с седыми висками и орденом Красного Знамени и медалью «XX лет РККА» на груди. Воевал в здешних местах еще с германцами, потом с белополяками, а в звании полковника уже шесть лет, прирожденный танкист с огромным опытом — в таких вещах командарм разбирался. Не повезло только, а так бы давно носил две, а то и три звездочки в петлицах, а не четыре шпалы, все же сорок семь лет. Но «загребли» при Ежове, «притянули» по двум пунктам зловещей 58-й статьи, за «контрреволюционную деятельность», верная смерть. Однако в позапрошлом году Семен Ильич был оправдан Военной Коллегией, времена при Берии «смягчились», но без наказания не обошелся — дали два года за допущенную «служебную халатность», что вообще счастье, статья «легкая». И был тут же освобожден по амнистии, а в декабре уже восстановлен в кадрах РККА, и снова направлен в распоряжение АБТУ. Летом прошлого года уже получил назначение на прежнюю должность командира легкой танковой бригады, а в марте этого его бригаду развернули в дивизию, придав стрелковый и гаубичный полки. Именно на нее Чуйков сделал расчет, потому что дислоцировалась в самом Бресте, в то время как другая танковая дивизия, приданная 4-й армии, находилась в Кобрине, вместе со стрелковыми соединениями, что заблаговременно вышли в летние лагеря.