Но сейчас он предпринял все необходимые меры заранее, благо время имел. В укрепрайоне три узла обороны, и не два боеспособных пулеметных батальона, а все девять, которые прошлый раз толком не смогли сражаться, так как не хватило времени на подготовку. И центр усилен выдвинутой из резерва 85-й дивизией, за которой расположилась подтянутая к Гродно 33-я танковая дивизия. При этом фронт 27-й дивизии сократился почти на тридцать верст — от Граево отвели 239-й стрелковый полк, который там был не нужен по большому счету. Ведь дорого от Граево идет к Осовцу, а крепость занята уже частями 10-й армии. От нее до Липска течет Бобр, река для наступления абсолютно непригодная, с протяженной заболоченной поймой. Так что держать там полк, за спиной которого естественная непреодолимая преграда, бессмысленно. А вот уплотнить оборону дивизии крайне желательно — три дивизии на шестьдесят километров вполне приемлемо, особенно когда они засели в обороне на подготовленных позициях.
Ведь без плотного насыщения полевыми войсками ни один укрепрайон долго не продержится, хорошо обученная пехота его прорвет с ходу, проломит, как гнилой картон. Комиссар этот факт вроде осознал, и не только не мешал, стал помогать, и когда пограничники возмутились, посоветовал им не лезть не в свое дело. Но ради избегания нахлобучки пришлось выдвинуть на участок от Граево до Августова один кавалерийский полк, изъятый из состава 7-й кавдивизии, благо их там четыре по штату. Именно на эту дивизию, которую в прошлом году могли расформировать, Кузнецов возлагал особые надежды — она держала стык с левым флангом 11-й армии соседнего Северо-Западного фронта. А там дела будут крайне серьезные — разведкой отмечено наличие моторизованных соединений, а это 3-я танковая группа Гота.
— Ты думаешь, Василий Иванович, завтраначнется ?
— Уверен на двести процентов, и даже больше. Сам все увидишь, но я бы предпочел оказаться неправым, и даже умереть хоть сейчас. Но это ничего не даст — хотим мы этого, не хотим, но завтра на нас навалятся всеми силами, и это будет не провокация — война!
— Да, а ведь ты знаешь гораздо больше, чем говоришь мне. Иначе бы время учений не подобрал бы заранее на субботу и воскресенье. А так позиции заняты согласно утвержденному плану, иодергивания из Минска не будет. Понимаю, но может быть, ты скажешь мне правду, не виляя⁈
— Скажу, Николай Иванович, обязательно все расскажу, но только через девятнадцать часов. Сейчас нет смысла, ты сам все должен узреть, и тогда многое будешь видеть в другом свете. Нам ведь нужно не просто удержать позиции, хотя это будет сложно, беда с другой стороны придет, и ничего сделать нельзя, ни от нас с тобой это зависит.