Кузнецов впервые говорил с членом Военного Совета вполне доверительно. Николай Иванович попросил откровенно высказаться о перспективах войны, и командарм со всей непринужденностью рубанул, что если удастся зацепиться за линию «старой границы», то это станет великим счастьем для руководства страны, и об этом пока никто в Кремле не догадывается. Но как только придет осознание, исправить ситуацию будет нельзя.
— Невеселые вещи ты говоришь, Василий Иванович, страшно слушать тебя. Однако то, что случилось с поляками и французами слишком очевидно, чтобы игнорировать все сказанное сейчас.
Член Военного Совета с тоской посмотрел на слепящее солнце, которое уже откровенно жарило — для любого, кто сейчас орудовал киркой или лопатой, ни то, что работать, дышать затруднительно. Но они расположились под раскидистой кроной величественного дуба, на окраине пущи, проехавшись по всем дотам Сопоцкинского оборонительного района. И остались довольны поездкой — 56-я дивизия серьезно окопалась, пограничники, как всегда бдят, а гарнизоны ДФС уже полностью боеготовые, выполнив все предписанное планом учений. Так что немцы, несмотря на все свое превосходство в артиллерии, наткнутся на жесточайший отпор — занявшие окопы пехоту уже не сковырнуть, а в тыл бежать бойцам еще страшнее, чем сражаться. В укрытиях ведь точно уцелеют, а при бегстве всех накроют шрапнелью.
— У немцев наступать будут пять, максимум шесть дивизий на наши четыре — части укрепрайона вместе с приданными саперами и строителями как раз на полнокровную дивизию и вытягивают. Да и в орудиях перевес у противника не столь большой, как может показаться — у нас крупных калибров где-то под две сотни штук, с учетом 48-ми линейных гаубиц. И к ним полторы сотни дивизионных трехдюймовок, не считая полковых и танковых пушек. Есть чем начарту ответить, у нас только МЛ-20 шестьдесят стволов, если из них дружно начать садить в ответ, то немцам в лесу мало не покажется. Вряд ли сможем их батареи подавить, но вот пехоту заставим залечь.
— Приказа не будет, ты сам это понимаешь — сочтут провокацией.
— А мне плевать по большому счету — нам на месте виднее, а директива явно опоздает. Так что долбить их надо сразу же, и снарядов не жалеть. Учти, время упустим, не сорвем наступление в зародыше, туго потом придется. Просто кровью умоемся, а с расстроенными артогнем дивизиями много не навоюешь. А так они по нам, мы по ним — вот и разойдемся с прибытком. У нас пехота в окопах и дотах, у них под деревьями и в чистом поле — у кого в такой ситуации первым нервы сдадут?