Вопрос завис в тишине, и Кузнецов прошелся по кабинету. Он вернулся в Гродно из затянувшейся поездки, и тут его ждал прилетевший из Лиды командир 11-й смешанной авиадивизии полковник Ганичев, который сопровождал некий транспортный ПС-84, на котором прибыл на аэродром Новый Двор, что в пятнадцати километров западнее, генерал-майор из штаба ВВС с полковником, инспектором по пилотированию ВВС РККА Якушиным. Приказ о разоружении последовал от первого, причем, судя по всему оный «авиатор» таковым не являлся по определению, а самый натуральный «казачок засланный» из политработников или чего хуже, чекистов. Вздумал на свою голову учить летчиков ползать по-пластунски, чем вызвал смешки и откровенные издевки. Но вот только письменный приказ, подписанный командующим ВВС округа, да еще со ссылкой на некое распоряжение генерала армии Павлова, причем не отданный в штаб, а предназначенный для «ознакомления», серьезно встревожил командарма.

Прошлый раз он почти не обратил на это внимания, счел меру разумной, но не сейчас, когда нервы были взвинчены, ведь все эти годы он готовился к будущей войне. Но до сих пор многие странности в решениях командующего округа не находили логического объяснения, и это было как раз одно из них. Как и распоряжение строить бетонированные полосы одновременно на всех аэродромах, несмотря на четкое указание Генштаба заниматься строительством поочередно. Однако и генерал армии Жуков в недавней директиве от 18 июня выразил свое неудовольствие медленным бетонированием оперативных аэродромов, хотя прекрасно знал про нехватку строителей, которых согнали семь тысяч, когда требовалось вдвое большее число работников. И этот приказ Кузнецов проигнорировал — он прекрасно знал, когда начнется война, и способствовать суматохе не собирался.

В полосе подчиненных ему частей 11-й САД удалось избежать такой участи, хотя главная авиабаза в Лиде, и полосы в Скиделе и Щучине, были полностью выведены из строя, даже прием истребителей на них стал ограничен. Одна-две эскадрильи «ишаков» или «чаек» могли еще базироваться на этих аэродромах, но больше не требовалось — главное отреагировать на первые утренние налеты, от которых прошлый раз пострадали больше всего. На три строящихся новых аэродрома он посоветовал полковнику Ганичеву не обращать внимания, все равно этот «сизифов труд» окончится пшиком. Зато основные силы успели рассредоточить по полевым аэродромам, и при этом тщательно замаскировать, полностью выполнив приказ наркома.

В Жирмуны и Чеховцы севернее Лиды переместили из Щучина «половинки» от сформированного 190-го истребительного полка, на оснащение которого поступило полсотни новеньких истребителей МИГ-3, с невероятным трудом буквально выбитых у командования ВВС. Одновременно перебросили автотранспортом 178-й батальон аэродромного базирования со всеми приданными службами и подразделениями. В Желудке, этот аэродром в планы «переустройства» удалось поставить последним — там базировались 37 новейших бомбардировщиков ПЕ-2, для которых сумели подготовить экипажи, хотя несколько раз пришлось ездить «попрошайничать» к Павлову. И это две трети всех «пешек», которые получил Западный округ перед войной, в 9-й и 10-й САД имелось только по неполной эскадрилье. На соседнюю площадку близь Мостов переместились две эскадрильи СБ — две дюжины, и еще осталось несколько таких неисправных бомбардировщиков. Туда же отправили 4-ю отдельную корпусную эскадрилью, которая так и не получила предназначенные ей СУ-2, зато Р-зет и У-2 хватало — полтора десятка самолетов для связи в армии насущная необходимость. Сам 16-й бомбардировочный полк представлял собой грозную силу, котораяпрошлый раз пропала не за грош. «Пешки» побросали, их просто не успели освоить, летало несколько экипажей, что героически сражались, но сделать ничего не смогли. А вот СБ частью были выведены из строя утренними бомбежками, частью сбиты немецкими истребителями, и к вечеру от полка остались только «рожки да ножки». И при этом немцы прекрасно знали, что им следует бомбить, а зенитная артиллерия огня не открывала несколько часов — из штаба ПВО уже пришел категорический приказ не стрелять по вражеским самолетам под угрозой предания военному трибуналу. Чтобы дезавуировать последствия, пришлось заранее подготовить собственные письменные приказы и передать начальником гарнизонов — при бомбардировках врага немедленно и всеми средствами, вплоть до расстрела на месте, заставить командиров зенитных батарей стрелять по вражеским самолетам. И особенно в Лиде, где на командира 8-й противотанковой бригады полковника Стрельбицкого можно было положиться. Будучи ознакомленным с приказом лично, выполнит его, прекрасно понимая, что в Лиду прибывают соединения 21-го стрелкового корпуса.