Поэтому я решил не говорить ей, до чего меня бесит быть алтарником, потому что мама кислая и без того, чтоб я еще добавил. В смысле, пока идет учебный год, это еще терпимо, служить на мессе не так уж и паршиво, поскольку, если выпадают чьи-нибудь похороны, позволяется слинять с уроков и уйти в церковь, потому что похороны обычно среди недели. А кто ж откажется прогулять школу, даже ради похорон? Но летом хуже: вместо того, чтобы гулять днем в роскошную погоду, стоишь у алтаря, потеешь под сутаной и следишь за отцом Ноланом, священником, который служит мессу, он вечно не в настроении, а сегодня особенно, потому что второй мальчик, с которым полагалось служить, Джоуи Маллен, не явился, и, если что-нибудь напортачишь, а дети как раз на это и горазды, сам знаешь, что после мессы получишь затрещину или того хуже.

И вот я там один, на коленях у ступенек алтаря, и коленкам больно зверски, потому что отец Нолан не разрешает подкладывать под них подушку, потому что, с его слов, немного боли в коленях – это самое малое, что ты можешь сделать ради Иисуса, если учесть, что тому за тебя достались гвозди в ступни и ладони и он умер на кресте за твои грехи, а ты жалуешься на свои коленки, малявка ты неблагодарная. Но когда болят коленки, стараешься думать о чем угодно, лишь бы забыть о боли, а если зазеваешься, можешь пропустить то место в евхаристической молитве, когда надо звонить в колокольчики, и, если ошибешься, как я в прошлое воскресенье, отец Нолан после мессы протащит тебя за ухо через ризницу, чтобы убедиться, что уши у тебя еще исправны, потому что он не понимает, как тебе удалось не услышать, что он призывает Святой Дух низойти на дары, а если туг на ухо, ты не годишься, чтоб служить на мессе, – в точности это и произошло. В таких вот случаях задумываешься, зачем Бог допускает подобных злюк работать на себя. Но, может, Богу это и угодно. Ему угодно, что мы его боялись.

Помню, в первом классе я только учился читать и взял церковную брошюру, чтобы показать папе, как здорово я усваиваю чтение, но все запорол, потому что брошюра называется «Иисусовы вести», но я прочитал как «Иисусе усовести». Папу, когда я это прочел, разобрало на хохот прямо посреди мессы.

– Иисусе, усовести? – повторил он. – Ох батюшки, они тебя уже до трясучки напугали, а?

По дороге домой родители из-за этого страшно поссорились.

– Понимаешь, в этом и беда с церковью. Пацан, бедняга, уже боится Бога, потому как ему страшно, что Бог знает, о чем дите думает, и его усовестит. Парнишке уже даже мыслей своих иметь при себе нельзя и не бояться, что за какую-нибудь чудну́ю херню, какая мелькнет у него в голове, его отправят прямиком в ад? – спрашивает папа. Мама ничего и слышать не желала.