Прорву мячиков мы теряем и в канализации. У нас на углу есть решетка ливневки, поэтому если у «дома» идет игра и бросок плохой, мяч может туда провалиться. Знаю, может показаться, что такое случается редко, но вы не представляете, сколько мячей пропадает у нас в канализации что ни лето. Если давно не было дождя, мой друг Марк сует туда руку, чтобы достать мяч, потому как из всех нас он самый высокий, и у него самые длинные руки, но он это дело не любит, потому что клянется, будто однажды его там укусила крыса, хотя никто из нас этого не помнит. Если папа дома, он берет лом, поддевает крышку люка на тротуаре и вылавливает все мячи рыболовным сачком. Если же был дождь, мячи плавают вместе со всяким мусором, который смывает с улицы, и это очень даже гадость. В общем, даже если мы их оттуда и вытащим, играть дальше нельзя, потому что мячи насквозь мокрые и воняют канализацией, особенно теннисные, их приходится бросать в ведро с мылом, а потом сушить на солнце день-другой. Если такое случается посреди игры и нам все равно охота играть дальше, приходится гнать на великах к загородному клубу и рыться в кустах за теннисными кортами, чтобы добыть новых мячиков, которые богатеи поленились искать.

Короче, матчи Малой лиги по будням мы играем вечером, потому что это лига, где нас тренируют отцы, а им сперва надо вернуться с работы, прежде чем тренировать. Вечерние игры еще и намного веселее дневных, потому что трибуны забиты родителями, братьями и сестрами игроков, и нет ничего лучше, чем слышать, как толпа орет, когда ты делаешь бросок в падении или пробиваешь по центру и тем обеспечиваешь удачную пробежку. Хотя иногда публика становится немножко буйной. Обычно это происходит, когда чей-нибудь отец приносит на игру пару шестериков пива, а в спорном положении судья отправляет его сына в аут или тот выбывает на третьем страйке, даже не попытавшись ударить по мячу, а папаше-с-шестериком такое решение не нравится, он начинает орать и ругаться на судью, а следом чей-нибудь папаша из команды соперников орет ему, чтобы заткнулся и дал судье спокойно работать, и не успеешь оглянуться, как уже двое папаш дерутся на парковке.

Я далеко не такой хороший бейсболист, как братец Томми. Томми говорит, это все потому, что я боюсь мяча. Я отвечаю, что имею право бояться мяча, потому что мне в игре два раза ломали нос. Первый раз это произошло, когда я играл на первой базе против команды «Шаровые молнии Святого причастия». Надо сказать, у нас в лиге странные названия команд. Вместо того чтобы называться «Янки», «Меты»[61] или «Гиганты», как в большинстве лиг, наши команды названы в честь церквей, лож и районных ассоциаций. Моя команда – «Гибсонские кукушки-подорожники», а Томми играл за «Гибсонских львов», потому что наши команды спонсирует Ассоциация граждан Гибсона. На прошлой неделе мы играли с «Щитами полицейского клуба мальчиков», неделей раньше – с «Ополченцами Союза ветеранов зарубежных войн», а сегодня играем с «Синими куртками Американского легиона». Обидно, что у нас такие дурацкие названия команд, потому что из-за этого у нас еще и такие же дурацкие унылые формы и бейсболки, в отличие от ребят из других лиг, у которых крутая форма – как у команд из высших лиг.