– Ну, наверно.

– Наверно или точно?

– Точно?

– Это вопрос или ответ?

– Ответ.

– Лады, раз так. Этим и займемся, – сказал он. Я уже тогда понял, что добром это не кончится.

Мы поехали на поле у старшей школы, отец поставил меня у защитной сетки, и давай бить по мне граундеры, заставляя держать взгляд на мяче и опускать перчатку до низа.

– Сейчас ударю посильнее, – сказал он, шагнул ближе и ударил. Мяч отскочил от камня и угодил мне в плечо.

– Убило? – спросил отец.

– Нет, – ответил я. Хотя больно было адски.

– Вот видишь, – сказал он. – Бояться нечего.

Он бил все сильнее и подходил все ближе, а я ловил почти все, как Грейг Неттлз[64] в лучшие годы, пока один мяч не слетел с биты лайн-драйвом. Я его даже не увидел, потому что слишком долго смотрел в землю перед собой, ожидая очередной граундер, что лайн-драйва не ожидал даже. Отец его тоже не ожидал.

– Как только мяч слетел с биты, я подумал: «Ну все, ему хана», – рассказывал он за ужином маме и Томми. – Бедный пацан смотрит в землю, ждет граундера, а тут ракета летит прямо ему по сусалам. Без вариантов.

Томми рассмеялся. Мама нахмурилась.

– Я пытался его предупредить, но было поздно. Через секунду он уже плашмя на земле, кровища хлещет из носа, сам кричит и плачет.

– Надеюсь, ты собой гордишься! – заорала мама.

– А что тут сделаешь? – отозвался папа. – Бывает. Всякому рано или поздно ломают нос, – сказал отец.

Хотелось ему напомнить, что нос мне уже ломали, и второй раз это было совершенно ни к чему, не говоря уже о том, что пропал весь смысл тренировки, поскольку теперь я боюсь мяча пуще прежнего.

В этом сезоне меня перевели в левый аутфилд, и там я играю куда лучше, чем в инфилде, кроме тех случаев, когда приходится идти на лайн-драйв. Я всегда отступаю и даю мячу разок отскочить. Знаю, что надо бы вбегать вперед и ловить с лёта, но что тут скажешь – двух сломанных носов с меня хватит.

В нашей последней игре я вдарил дабл и сингл, но дважды выбыл на страйкауте. Пытался вмазать по мячу что есть мочи, но тогда обычно отводишь от него взгляд, потому что уже нацеливаешься смотреть, как мяч улетит в выездном хоум-ране. «Смотри на мяч!» – орут на тебя тренеры всю игру. Орут и когда ты бьешь, и когда играешь в поле. Очевидно, с этим у меня беда.

После игры мы пошли в «Карвел»[65] за мороженым. Мороженое дают, только если выигрываешь, а этим летом мы играем так себе – по правде говоря, мы фуфло, – поэтому в «Карвеле» мы тогда были всего лишь по второму разу. Разрешается заказывать только маленький рожок, шоколадное или ванильное мягкое мороженое, с посыпкой радужной или шоколадной или без посыпки. Никаких сандеев. Никаких «банановых сплитов». Никаких молочных коктейлей. Никаких исключений. Мы стоим в очереди у прилавка и ждем, пока Норман, мужик из «Карвела», и его сын, Мелкий Норман, сделают наши рожки. Не знаю, настоящее ли это имя – Мелкий Норман, – но мы его так зовем. Есть у нас одна шуточка, мы ее, пока они делают мороженое, всегда повторяем.