И вот мы дома, Свенска на кухне, спрашивает, будем ли мы фрикадельки на ужин. Конечно, будем, потому что Свенска готовит лучшие шведские фрикадельки на свете, и это еще одна часть нашей рокауэйской традиции. Шведские фрикадельки в субботу вечером. Она достает старую мясорубку, прикручивает ее к столешнице и спрашивает, хватит ли у меня сил прокрутить мясо. Я напрягаю бицепс, показываю ей, она улыбается. Настроение у нее теперь получше.

– Молодец, – говорит она. – Я режу. Ты крутишь.

Пока она нарезает мясо кусками, я засовываю их в мясорубку и кручу деревянную ручку. Типа как с моллюсками – поначалу довольно мерзко, но с возрастом привыкаешь.

Мы поели фрикаделек, и вскоре после ужина Свенска улеглась спать. Папа сел на веранде, я вымыл посуду. Когда с посудой покончено, он снова ушел в «Ирландский круг», а я устроился спать. В домике я сплю на кушетке в углу, под окном с москитной сеткой. В Рокауэее стоял субботний вечер, поэтому уйма народу не спала и шумела. Работали телевизоры и радио, гудели на Бич-Чэннел-драйв машины, лаяли собаки, коты дрались, а домики стоят так близко друг к другу, что слышно все, что говорят и делают бабулины соседи. На улице все еще было адски жарко, в домиках стояла липкая духота, а единственный вентилятор Свенска держит у себя в комнате, поэтому мне предстояло потеть всю ночь. Может, мама и не врала, когда отговорилась от поездки жарой. В общем, из-за всего этого мне было трудно заснуть, и я снова взялся за «Старика и море» и вырубился после одной страницы.

В воскресенье утром Свенска приготовила шведские блинчики, это еще одна традиция. Типа крепов, если вы никогда таких блинчиков не ели, только лучше. Блинчики у Свенски были вкусные, но не такие вкусные, как у папы.

– И только полный недоумок стал бы говорить ей об этом, поэтому тебе, юноша, лучше держать язык за зубами. – Вот я и сказал ей, что они восхитительные и гораздо лучше, чем у папы.

Мы собрались уезжать, а Свенска сидела на качающейся скамейке на веранде, и я подумал, чем она будет заниматься весь день, когда мы уедем. Наверное, тем же, чем занимаются все старики, когда к ним не приходят родные. Кто знает, может, у нее тоже есть ухажер вроде мистера Форда.

Когда мы с папой шли к машине, он сказал, что у меня есть два варианта.

– Либо мы торопимся домой и идем в церковь с твоей мамой, либо двинем на пляж – глянем, что там с волнами. – Я улыбнулся.

Волны выдались идеальные, поэтому он достал из багажника старое армейское одеяло, мы расстелили его на песке и почти два часа катались на волнах, а потом лежали на одеяле и обсыхали на солнце, потому что полотенец у нас не было. Мне очень хотелось спросить его про маму и почему она не поехала с нами, и это был что надо момент, потому что мы были вдвоем, вокруг так тихо и папа в хорошем настроении – он обожает плавать в океане и валяться на солнце. Может, поэтому я и не спросил. Не хотел портить ему настроение. Поэтому я снова зашел в океан, проплыл за линию прибоя и лег на спину, просто болтаясь на волнах. Это классное чувство – когда тебя покачивает вверх-вниз и ты забываешь обо всем, что творится в твоей жизни. Видишь только синее небо над собой и почти ничего не слышишь, даже грохота волн или смеха малышни, которая играется в прибое. Почти как будто ты в другом мире или во сне и свободен от самого себя. Этим летом в таком месте быть очень хорошо.