– Ты знаешь, что такое инаугурационная речь? – спрашивает он.

Какого черта я полез? Не мог, что ли, про матч «Янки» спросить?

– Нет, – говорю.

– А слово «инаугурационный» произнести можешь? – спрашивает он.

Я пытаюсь и не могу, и сразу понимаю, чем будет занят ближайший час моей жизни.

– Пошли глянем в полный, – говорит он.

Это значит, что мы идем к огромному полному словарю, он стоит на кожухе батареи отопления в столовой, и в нем будем искать слово «инаугурационный». Папа устраивает такое нам с Томми, когда мы что-то неправильно произносим или не знаем значение слова. С «инаугурационным» двойная засада: я не знаю, что это значит, и не могу выговорить. Если он пытается применить это к Томми, Томми просто не обращает на него внимания и выходит из комнаты.

– Быть балбесом – не повод для гордости! – кричал бы ему отец вслед. – Выставлять свою тупость напоказ – не достоинство. Транслировать свое невежество – не та черта характера, которая красит. Ты вообще соображаешь, о чем я говорю? Нет, конечно, не соображаешь, потому что ты не утруждаешься усваивать!

Сдается мне, Томми соображает. Просто ему все равно.

Кстати, самое длинное слово в словаре – «антидезистестментарианство». Мне это известно, потому что однажды за ужином мне пришло в голову спросить отца, какое слово самое длинное. После того как мы нашли его в полном словаре, мне понадобилось почти три месяца, чтобы научиться его произносить. Когда я предложил Луи попробовать произнести его, он сказал, что я балбес, потому что все знают: самое длинное слово – «суперархиэкстраультрамегаграндиозный»[114] . Я опять спросил отца, и он велел проверить. В словаре этого слова не оказалось, и отец сказал:

– Естественно, его там нет. Потому что это ненастоящее слово.

Еще одно слово, от которого мне была сплошь беда, – «алюминий». Несколько лет назад я попросил алюминиевую биту для Малой лиги, но и это слово не смог выговорить. Как видите, с большими словами у меня беда, и это сводит отца с ума, потому что, по его словам, я просто проскакиваю мимо слова вместо того, чтобы произносить его не спеша.

– Говоря слова, произноси их, – твердит он мне, пока у меня выходит то «анулимий», то «амулиний», то «алинимий».

– Как я могу купить тебе что-то, если ты даже произнести это не способен? – спрашивает он.

И я тренируюсь, снова и снова, разбивая на слоги: а-лю-ми-ний. Бейсбольный сезон почти заканчивается и остается одна завалящая игра, я наконец произношу это слово правильно и получаю новую алюминиевую биту – и потом вылетаю с трех подач каждый раз, когда ей пользуюсь.