— Все без исключений, — коротко ответил я, — закончим пока. Твои люди возвращаются.
— Тархова бездна,— выдохнул сотник, — что нас ждёт…
Бойня. Вот что нас ждёт, если мои подозрения подтвердятся. Сами устои Каэрллиона пошатнутся, веками заложенный порядок превратиться в хаос, который сметёт с лица земли всех нас.
Помоги мне, Тарх Могучий не совершить ошибку.
— Следов нет. Всё чисто, — доложил Рыжий, — сегодня твари тут не бродили.
Значит мадур пришёл раньше, а потом залёг где-то. Дерьмо, слишком сообразительными стали эти мороженые мертвяки. Что ж, придётся вложить в барьеры каплю собственной крови, чтобы усилить защиту.
— Остаётесь здесь, я пойду выше. Один. Хан, обеспечь охрану. Нельзя расслабляться, мы так и не знаем, как они сюда приходят.
— Слушаюсь, ург, — отчеканил сотник, — двое направо, Рыжий бери Горбатого и дуй на двадцать шагов вниз…
Под резкие приказы Хана, я неспешно поднимался к точке, где сходились все барьеры, охраняющие столицу и подвластные мне земли.
Собственно говоря, всё было устроено просто и примитивно. Магия хрейдмара работала как защитные кристаллы, которыми свободно пользовались жители Каэрллиона. Она запускала энергию барьеров, которые оплетали все земли. Каждый новый хрейдмар, после официального вступления в ранг правителя, приходил на западный склон Суммишимы, чтобы замкнуть контуры на себя. Так когда-то поступил и я, после того, как отец ушёл из жизни. Слишком рано он оставил мир, слишком сильна была боль в его душе.
Демоны, живущие в наших сердцах, связывают свою жизнь навсегда с одной единственной женщиной. Они разделяют с ней не только часть души, но и годы жизни. Этвелл, решивший вдруг избрать стезю безбрачия, спокойно проживёт не менее четырёх сотен лет. Но что делать все эти годы, если рядом нет той, что скрасит их? Этвеллы делили отпущенное им время напополам с единственной женщиной, которая могла идти с ним бок о бок по тяжёлому пути жизни.
Мама ушла из жизни внезапно. На неё совершил нападение наймит — маг, пришедший из ниоткуда и исчезнувший в никуда. Отец рыл землю зубами, но так и не смог ничего обнаружить. Мне тогда едва исполнилось двенадцать.
Немыслемым усилием воли, отец заставил себя жить ещё долгих для него двадцать лет, чтобы передать мне знания и власть, а потом зачах в одну ночь. Так бремя правителя и Хранителя легло на мои плечи. Это бремя давит на меня вот уже десять лет. И все эти годы я ищу того, кто сумел провести наймита на территорию дворца Подснежника — любимого места моей матери.
Склон Суммишимы передо мной мягко качнулся, раскрывая объятия. Призрачная ладонь тёплого ветра мягко коснулась щеки. Только пах этот ветер не привычной свежестью весеннего солнца, а затхлой прелью гниющего мяса.