Стараясь не тревожить её, аккуратно снял куртку, стянул сапоги. Обхватил ладонями её лицо, попытался заглянуть в глаза.
— Маргарита, посмотрите на меня, — попросил я.
— Посмотреть… да, конечно.
Она разлепила сомкнутые веки, с трудом сфокусировалась на мне. Тёмные зрачки отличались размерами. Тарховы яйца! Травма серьёзней, чем показалось в первый момент! Или не травма?!
Плохое предчувствие разгорелось с новой силой.Я отпустил лицо Маргариты и отогнул воротник её свитера.
Глава 33
Эрик Этвелл, спальня Маргариты, дворец Подснежника
На шее, чуть выше ключицы, медленно наливалось багрянцем тёмное пятно с едва заметной ранкой в центре. Багрянец расползался в стороны, раскидывая отравленные щупальца по бледной коже.
Девушка безвольно закрыла глаза, судорожно вздохнула и обмякла.
— Дерьмо, — я содрал с бесчувственной Маргариты свитер.
На плече синел свежий синяк, меньшее зло в сравнении с укусом стеклянной твари.
— Данэй! — рявкнул я, прекрасно зная, что прислужница караулит под дверью.
Данэй бесшумно возникла рядом, мгновенно оценила обстановку и склонилась в почтенном поклоне.
— Две прислужницы отправлены за лекарем. Серые прибудут через пять минут. Мой, хрейдмар, что произошло?
— Нужна твоя целительная магия, данэй, — я выдернул подушки из-под головы Маргариты, уложил её и откинул волосы, обнажая место поражения, — на претендентку совершенно нападение. В её крови неизвестный яд.
— Позвольте, я посмотрю, мой хрейдмар, — данэй решительно подошла к девушке и склонилась над ней.
Я отодвинулся, давая больше пространства прислужнице. Данэй мучительно долго присматривалась, что-то беззвучно шепча, а потом наложила руки на место укуса. За эти несколько мгновений поражение выросло в размерах. Багряные щупальца расползались по коже, захватывая всё больше места.
Данэй напряжённо водила руками над раной. По её лицу стекали капли пота, глаза болезненно мерцали, губы кривились от бесконечно повторяемых заклятий. Она знала своё дело.
Я перевёл взгляд на пальцы данэй, сведённые судорогой от напряжения. Лёгкое свечение густыми каплями стекало с них, падало на поражённую кожу и медленно впитывалось в рану.
Внезапная вспышка ослепила меня.
Я отшатнулся. Данэй досталось сильнее. Её откинуло на несколько шагов, а пятно, зловеще замерцав, резко выросло в размерах. Оно захватило шею и сползло вниз — к ключице. Цвет поражённой кожи изменился, окрасившись в оттенки старого трупа.
Маргарита изогнулась в судороге. Глаза, под плотно сомкнутыми веками, забегали. Губы скривились в болезненной усмешке, но не единый звук с них не слетел.