Повинуясь внезапному озарению, я развернулась на месте и помчалась прочь от света. Во тьму. Хохочущую от удовольствия тьму.
Сначала не происходило ничего. Свет робко мерцал за спиной, разгорался ярче, намекая мне, что я выбрала неверный путь. Тьма замолчала, но я чувствовала её любопытство, её интерес. А потом свет исчез совсем, оставив меня в страхе, что я совершила ошибку. Я продолжала бежать, крепко зажмурив глаза, не слыша своих шагов, не чувствуя ориентиров, только сердце, безумно колотящееся в груди, напоминало мне, что я всё ещё тут — в космической пустоте, а не во сне.
Всё закончилось внезапно.
Впереди яркой вспышкой загорелся свет. Он больно ударил по глазам, проникая даже сквозь прикрытые веки. От неожиданности я остановилась, прикрыла глаза ладонями, проморгалась и только потом осмелилась оглядеться. Медленно раздвинула пальцы, выглядывая между получившейся щелью.
Тьма исчезла, сжавшись под серыми стенами. Передо мной, на изящном витом постаменте, светилось золотое яйцо. Его свет заливал всё вокруг, разгоняя темноту.
— О, красиво! — восхитилась я, смело открывая глаза, — так это к тебе я бежала?
Протянула руку, повинуясь импульсу, но резко отдёрнула пальцы, так и не притронувшись к яйцу. От стены отделилась тень, расплылась, а потом сформировалась в фигуру человека в сером плаще, подпоясанном толстой витой верёвкой. Лицо человека скрывал глубокий капюшон.
— Здрасьте, — я попыталась быть вежливой.
Серый неслышно проплыл к постаменту, остановился напротив меня. Из-под капюшона блеснули равнодушные глаза.
— Оставь свои желания, всяк сюда входящий… — прошелестел капюшон.
— Чего это? — возмутилась я.
Серый промолчал. Взметнулись руки в широких рукавах плаща. Яйцо полыхнуло очередной вспышкой, а мои ладони сами собой легли на гладкие стенки артефакта. В голову хлынул поток чужого сознания, сминая мои мысли, мои слабые попытки сопротивления. Боль обожгла огнём, я зашипела сквозь стиснутые зубы, но не выдержала пытки и сорвалась в крик. Тьма снова захохотала в уши, окутала тяжёлым пологом. Я провалилась в пустоту.
Глава 10
Маргарита, Динллуд
Сначала не было ничего. Даже боль отпустила, превратившись в тягучий стон мыслей. Потом зашелестел ветер, который принёс слова.
— Жизни нет дела до добра и зла…
— Софисты немытые, — мелькнула мысль и пустота исчезла.
— Жизни нет дела до добра и зла, — повторил серый, глядя на меня из-под капюшона, — жизнь должна продолжаться. Добро и зло это две крайности одной идеи.
Я так и стояла прикованная к золотому яйцу. Всё там же, в странной комнате, наполненной тенями.