— Ну да, ну да, — задумалась Элиан, поглядывая на меня внимательным взглядом, — Маргарита...
— Можно просто — Рита.
— Рита, — Элиан попробовала на вкус моё имя, — Рита, у меня к тебе просьба. Пообещай её выполнить.
— Я не могу ничего обещать, пока не услышу, чего ты от меня хочешь, — я напряглась.
Терпеть не могу, когда люди так делают: пообещай исполнить! Обычно, такие просьбы ничем хорошим не заканчиваются. Что именно я должна сделать? Может с горы спрыгнуть, может ножичком кого-то порезать или ограбить кого. Неет! Я на такую дурость не куплюсь.
— Не напрягайся, — Элиан, угадав мои мысли, склонила голову к плечу, прикрыла глаза ладонью, — нет повода. Я хочу попросить тебя…не рассказывать то, что ты видела и слышала.
— Где? — я удивлённо смотрела на измученную деву, — Элиан, может тебе помощь нужна?
— Здесь. Я прошу тебя держать втайне моё недостойное благородной дангры поведение.
До меня наконец дошло. Я хихикнула и указала пальцем за спину.
— А, это то, как ты ругалась, когда из стены выпала? У тебя талант, должна я признать. Никогда не слышала такой отборной ругани.
— Да что ты понимаешь? Что ты обо мне знаешь? — внезапно разъярилась Элиан. Она сделал шаг вперёд, — ты понятия не имеешь через что я прошла, чтобы сюда попасть…
— Элиан… — отшатнулась я.
Дева тяжело дышала и смотрела на меня пылающим взглядом. Злым таким, отчаянным. Как загнанное в угол животное. Я поняла, что не было у Элиан никакой сахарно-сиропной жизни. Даже близко. Дрессировка была, наказания, муштра…всё, что угодно, кроме нормальной жизни. И тщательно созданный образ был. Личина, которая мешала ей жить.
Мне стало жаль девушку.
— Я тебе обещаю, что никто ничего не узнает, — торжественно пообещала я, — это была минута слабости, как у любого уставшего человека. Тебе не в чем себя винить, Элиан.
— У благородной девы из Дома Цветущей Вишни не может быть слабостей, — глухо откликнулась Элиан.
Разговор сам собой увял. Мы разошлись в разные стороны и попытались привести себя в порядок. Мало, что вышло, но хоть палочки из волос повытаскивали.
Вскоре одна за другой стали появляться остальные участницы. Вываливались через раскрывающиеся стены, тяжело дышали, испуганно оглядывались, а когда натыкались взглядом на меня моментально мрачнели. Все девы были в состоянии разной степени потрёпанности, но в целом сейчас между нами не было разницы. С первого взгляда и не поймёшь, кто тут благородная дева, а кто — я.
Через пять минут нас уже было десять. Двое оставшихся так и не пришли.
В очередной раз открылись стены, впуская вереницу серых людей в капюшонах. Одни в руках несли маленькие коробочки, другие — кувшины.