Он посмотрел на меня долго и тихо.
— Ты и не делала это убедительно.
— Поразительно, сколько самоуверенности в одном драконе.
Он только усмехнулся.
Дальше в путь мы отправились молча. Его близость ощущалась сильнее любых слов, а дорога тем временем становилась всё суровее. Скалы поднимались выше, а тропа уходила в самое сердце гор.
К вечеру горы окончательно приняли нас в своё каменное, холодное царство. Небо стало низким, прозрачным, и оба солнца медленно клонились к закату, окрашивая снег на вершинах в розовое золото. Воздух звенел от холода и тишины, а впереди, на дальнем склоне, уже виднелась площадка, где решили устроить привал перед последним отрезком пути.
Когда разожгли костры, мир перестал казаться таким чужим и холодным.
Тепло пламени создало вокруг нас маленький круг жизни среди камня и мрака.
Люди расселись ближе к огню, заговорили тише. Кто-то грел руки, кто-то ел, кто-то молча смотрел в пламя, думая о своём.
Я сидела, укутавшись в плед, заботливо накинутый мне на плечи Вернардом, и честно пыталась не зевать так, будто меня только что разбудили после зимней спячки.
Искр спал у моих ног.
Лириас где-то неподалёку спорил с Сарканом о чём-то настолько древнем и бессмысленном, что в их голосах слышалось почти семейное раздражение.
Кайрен проверял оружие.
А Вернард сидел напротив.
Просто сидел и смотрел на меня через огонь.
И это было совершенно невыносимо.
— Что? — не выдержала я наконец.
— Ничего.
— Нет, так не работает. Если ты смотришь на меня с лицом человека, который либо хочет что-то сказать, либо уже мысленно меня целует, я имею право уточнить.
У костра кто-то подавился воздухом.
Вернард даже не повернул головы.
Только уголок его губ едва дрогнул.
— И какой из вариантов тебе кажется более вероятным?
Я открыла рот.
Закрыла.
Потом очень медленно сказала:
— Мне не нравится, когда ты внезапно начинаешь выигрывать в наших разговорах.
Он поднялся, обошёл костёр и остановился рядом.
— Ты замёрзла.
— Это потому, что здесь горы, снег, вечер и коллективная тяга вашего народа к драматически неудобным местам.
Он не ответил.
Просто снял с плеч свой плащ и накинул мне на плечи поверх пледа.
Тяжёлый, тёплый, пахнущий холодом, дымом и им самим.
Я подняла голову.
Он стоял слишком близко.
Костёр трещал где-то сбоку. Ветер ходил по камням. Люди ещё говорили, смеялись, двигались — но всё это вдруг стало очень далёким.
— Вернард… — начала я тихо.
Он наклонился.
Медленно. Так, будто оставлял мне возможность отступить.
И это было хуже всего.
Потому что отступать я не собиралась.
Моё дыхание сбилось ещё до того, как его лицо оказалось совсем близко. Я видела тень от ресниц, жёсткую линию скул, то, как во взгляде исчезла привычная сдержанность.