— Есть контакт, — тихо выдохнул он, и в этом голосе было столько сдержанной радости, что я невольно улыбнулась.
Плита дрогнула, и из неё вырвался столб света — не яркий, а мягкий, словно стесняющийся собственной силы. В воздухе над плитой начала складываться голограмма: фигура в лабораторном халате, с усталыми глазами и взглядом человека, который слишком много знал и слишком мало успел рассказать.
Учёный посмотрел прямо на нас — или, скорее, сквозь нас, в то время, когда эта запись только создавалась.
— Если вы видите это, — произнёс он, и его голос звучал так, будто он стоял в двух шагах, а не в тысяче лет, — значит, печать нарушена. Или вы нашли способ её активировать. В любом случае… будьте осторожны.
Кайл едва заметно напрягся, будто хотел шагнуть вперёд и схватить эту призрачную фигуру за плечо, заставить говорить быстрее, яснее.
— Мы не знаем, что происходит, — тихо, почти себе под нос, пробормотал он. — Но тени… они реагируют на всё.
Голограмма не видела его. Она продолжала говорить, будто её время шло по своим законам.
— Гибрид… его называли ошибкой. Но он не был ошибкой. Он был первым, кто понял. Система, которую мы создали, не просто соединяла материю и энергию. Она пыталась поглотить сознание, стереть границы между живым и искусственным, между волей и приказом. Гибрид сопротивлялся. Не потому, что сошёл с ума. А потому что видел, к чему это ведёт. Он пытался предупредить нас. Но мы не слушали. Мы боялись того, что он знал.
Я почувствовала, как по спине пробежал холодок — и не от холода руин, а от того, как точно эти слова ложились на то, что мы уже успели пережить.
— Он пытался предупредить, — повторила я, будто хотела убедиться, что услышала правильно. — А мы… мы думали, что он враг.
Кайл медленно кивнул, не отрывая взгляда от голограммы.
— Мы все так думаем, пока не оказываемся по ту сторону, — тихо сказал он. — Пока не понимаем, что предупреждение — это тоже форма борьбы.
Голограмма учёного слегка дрогнула, будто помехи пробежали по её контурам.
— Печать удержит его, — продолжил учёный. — Но не навсегда. И не любой ценой. Если система снова начнёт поглощать, если она попытается слиться с планетой, с её ядром, с её памятью… тогда гибрид может стать единственным, кто сможет ей противостоять. Потому что он уже прошёл через это. Он знает, как сопротивляться.
Изображение дрогнуло ещё раз и начало рассыпаться на тонкие линии.
— Нет, — почти выкрикнул Кайл, будто мог удержать его силой воли. — Ещё. Скажи, как удержать систему. Как не дать ей поглотить всё.
Но учёный лишь на секунду задержал взгляд — или мне так показалось — и тихо произнёс: