Однажды ночью я сидела у панели, прислушиваясь к её шёпоту, когда подошёл Кайл.
— Ты снова работаешь, — сказал он, но не упрекнул, а просто констатировал.
— Нет, — покачала я головой. — Я слушаю. Сеть… она хранит воспоминания. Не человеческие. Но свои. О том, что здесь происходило.
Он сел рядом, не мешая, просто давая мне время.
— Расскажи, — попросил он.
И я рассказала. О том, как сеть помнит шаги старой команды, помнит, как они бегали по этим коридорам, пытаясь спастись. Помнит, как Родригез тянул из них волю, как они сопротивлялись до последнего.
— Знаешь, — тихо сказала я, — мне кажется, печати не просто отрезали сектор. Они… запечатали и эту память. Чтобы она не досталась ему.
Глава 37
Мейсон собрал нас всех в кают‑компании.
— Родригез не сдастся, — сказал он прямо. — Он будет искать способ взломать печати. Может, через уязвимость в узле. Может, через кого‑то из нас. Нам нужно быть готовыми.
Все кивнули. Но теперь в этом кивке было не только напряжение, но и уверенность.
Я посмотрела на тетрадь, лежащую на столе. На её обложке я вывела: «Наша память».
— Мы готовы, — сказала я. — Потому что мы не одни. И мы не позволим забрать ни этот сектор, ни то, что в нём живёт.
Кайл чуть наклонил голову, будто соглашаясь с каждым моим словом.
— И если понадобится, — добавил он, — мы снова соберём всё по осколкам. Вместе.
Я улыбнулась. Впервые за долгое время улыбка была не усилием, а настоящим чувством.
— Да, — прошептала я. — Мы сильнее.
Корабль тихо гудел, будто кивал в такт моим словам.
Дни шли, и корабль понемногу становился не просто укрытием, а домом. Не идеальным, не уютным в привычном смысле — с облупившейся обшивкой, гудящими переборками и запахом озона, который въелся в каждый угол. Но в нём теперь было то, чего не хватало раньше: чувство, что мы держимся не только за броню, но и друг за друга.
Я всё ещё терялась в собственных воспоминаниях. Иногда посреди коридора я вдруг застывала, не в силах вспомнить, зачем иду, и только тихий голос Кайла возвращал меня обратно:
— Крис, ты хотела проверить резервные контуры. Помнишь? Мы договорились, что ты смотришь сеть, я — железо.
И я кивала, будто это не напоминание, а якорь.
Мы не пытались вернуть всё сразу. Кайл понял это раньше меня: нельзя склеивать осколки, если торопишься. Нужно дать им полежать, почувствовать, где стыкуются края.
Поэтому у нас появились свои маленькие ритуалы. Не ради воспоминаний даже, а ради того, чтобы просто быть рядом. По вечерам, когда остальные расходились по своим делам, мы с Кайлом оставались в отсеке управления. Я садилась на край панели, он — на ящик с запчастями, который уже стал его «креслом». Я слушала сеть, он проверял схемы. И мы говорили.