Робин стояла чуть в стороне, будто не хотела вмешиваться, но и не могла остаться в стороне. Когда наши взгляды встретились, она просто подняла руку и показала сжатый кулак — наш старый знак: «я с тобой». Этого было достаточно.
Глава 17
Мы вышли из оружейной, и тяжёлый воздух казарменного блока сразу сменился сухим, стерильным холодом транспортного коридора. Здесь пахло озоном и металлом — запах, который всегда напоминал мне о неизбежности: как только ты надеваешь броню, следующий шаг — уже не выбор, а приказ.
Ален шёл чуть впереди, сжимая винтовку так, будто она могла защитить его от того, что ждало впереди. Трейси шла рядом со мной, её шаги были ровными, без лишней суеты — она всегда умела держать себя в руках, даже когда внутри всё дрожало. Мейс замыкал строй, оглядываясь через плечо, будто ожидал, что стены сами собой сомкнутся за нами. Стив держался рядом, не задавая лишних вопросов: он знал, что сейчас слова только мешают.
Робин шла чуть в стороне, будто всё ещё не до конца верила, что остаётся с нами. Но каждый её шаг говорил громче любых клятв: она здесь. Она не уйдёт.
Путь до ангара был коротким, но казался бесконечным. Мы миновали посты охраны, где дежурные лишь мельком скользнули по нам взглядами — никто не пытался задержать, никто не пытался заговорить. В этом молчании чувствовалось что‑то зловещее: будто все уже знали, куда мы летим, и не хотели иметь к этому никакого отношения.
Ангар встретил нас рёвом двигателей и слепящим светом прожекторов. Шаттл стоял в центре, похожий на хищную птицу, готовую сорваться в небо. Техники в серых комбинезонах сновали вокруг, проверяя крепления, доливая топливо, сверяя протоколы. Один из них кивнул Стиву — мол, всё готово.
— По местам, — коротко бросил Стив, и мы разошлись по отсекам.
Я села в кресло второго пилота, чувствуя, как вибрация корпуса отдаётся в груди. Шаттл взвыл, отрываясь от пола, и через мгновение мы уже неслись сквозь шлюзовые ворота — в чёрное небо, где звёзды казались не украшениями, а острыми осколками.
Полёт до противоположной стороны планеты занял почти три часа. Мы почти не разговаривали. Только изредка Трейси бросала короткие фразы о курсе, высоте, расходе топлива — сухие цифры, которые помогали не думать о том, что ждёт внизу. Ален смотрел в иллюминатор, будто пытался разглядеть в темноте очертания нашей судьбы. Робин сидела рядом со мной и время от времени касалась моего плеча — лёгкое, почти незаметное прикосновение, которое говорило: «Ты не одна».
Чип внутри меня тихо гудел, подстраиваясь под перегрузки. Иногда по руке пробегала лёгкая дрожь — не от страха, а от того, как система пыталась удержать равновесие в меняющихся условиях. Я сжимала пальцы, прислушиваясь к этому новому ритму своего тела, и старалась не думать, что этот ритм задают не мои нервы, а чужой механизм.