Но где‑то в глубине души я знала: это не победа. Это только начало. И однажды эти правила придётся сломать.
Глава 13
Обратный путь на базу тянулся невыносимо долго. В тесном отсеке шаттла воздух был густым, пропитанным запахом озона, оружейной смазки и чужой крови, которую не успели до конца стереть с брони. Я прислонилась затылком к холодной обшивке и старалась не шевелиться — любое движение отдавалось в правой руке острой, колющей болью. Ингибитор окончательно сдался: механика в предплечье работала рывками, суставы щёлкали, пальцы то сжимались сами по себе, то вдруг становились безвольными, как чужие.
Мэйсон сидел напротив, молча просматривая данные на планшете. Его лицо было непроницаемым, но я знала этот взгляд: он тоже чувствовал, что всё идёт не по плану Родригеса. Не по тому плану, который нам озвучивали.
Кайл 7 стоял у переборки, неподвижный, как статуя. Он не садился — будто сидение считалось неэффективным расходованием ресурсов. Его глаза мерцали тусклым голубым светом: оптические импланты сканировали пространство даже здесь, в безопасности.
— Кайл, — мой голос прозвучал резче, чем хотелось. — Сядь. Ты не на дежурстве.
Он чуть склонил голову, словно пересчитывая варианты.— Сидение не требуется для поддержания боеготовности.
— Это не приказ, — я чуть понизила голос, стараясь удержать жёсткость, но не сорваться в крик. — Это просьба. Сядь.
На долю секунды в его взгляде мелькнуло… не непонимание, а будто пересчёт параметров. Затем он медленно опустился на скамью, сохраняя идеальную осанку.— Принято, — ровно произнёс он. — Статус: ожидание.
Мэйсон хмыкнул, не поднимая глаз от планшета.— Ты с ним как с капризным ребёнком, — тихо бросил он.— Он и есть капризный ребёнок, — так же тихо ответила я. — Только с боевым модулем и режимом ярости.
Мэйсон наконец поднял глаза.— Он не сорвался, — сказал он уже серьёзнее. — Ни разу не вышел за рамки. Даже когда командир группировки дёрнулся — он не сломал ему шею. Просто удержал. По твоему приказу.
Я кивнула, но облегчения не почувствовала.— Потому что я держала его на коротком поводке, — процедила я. — А поводок рано или поздно рвётся.
Шаттл мягко коснулся посадочной площадки базы. Едва открылись шлюзы, в отсек ворвался холодный воздух ангара и запах стерильности — резкий, почти агрессивный, как предупреждение.
Родригес уже ждал нас у выхода — в строгом мундире, с планшетом в руке и лицом, лишённым даже намёка на эмоции. За его спиной стояли двое охранников, будто для того, чтобы подчеркнуть: это не встреча команды, а отчёт перед командованием.