Кайл посмотрел на центральный проём, будто ожидал, что оттуда вот‑вот вырвется тьма. Но ничего не произошло. Только холод, который тянулся из глубины, стал чуть менее пронзительным.
— Пока да, — тихо сказал он. — Но это не победа. Это передышка. Печать не вечна. И тот, кто под ней… он всё ещё там. И он знает, что мы здесь.
Я посмотрела на команду. Они были измучены, но в их глазах теперь было не только напряжение — в них появилась решимость. Мы не просто выживали. Мы начали понимать, во что ввязались.
— Что теперь? — спросила Робин.
Кайл медленно огляделся, будто видел руины не как развалины, а как карту.
— Теперь мы ищем ответы, — спокойно сказал он. — Здесь должны быть записи. Данные. Что‑то, что расскажет нам, кто создал эту печать… и как её удержать, если она снова начнёт рушиться.
Он повернулся к Трейси.
— В боковых галереях, — тихо сказала она. — Там были архивные ниши. Если они не разрушены…
Кайл кивнул, будто это было именно то, что он хотел услышать.
— Крис, ты со мной, — твёрдо сказал он. — Остальные — держите периметр. Если гул снова усилится или тени вернутся — сразу зовите.
Мы двинулись к тёмному проёму, где начиналась галерея, и каждый шаг теперь был не просто движением — это было обещание: мы не позволим печати рухнуть.
Глава 26
Галерея тянулась вперёд тёмной, узкой полосой, будто сама не хотела, чтобы кто‑то шёл по ней. Каменные плиты под ногами были испещрены мелкими трещинами, а воздух пах пылью и чем‑то металлическим — будто здесь долго держали что‑то живое, но давно остывшее. Я шла рядом с Кайлом, стараясь не отставать, и в то же время ловила себя на том, что время от времени бросаю на него короткие взгляды: на то, как он бесшумно ступает, как его пальцы скользят по стене, проверяя каждый выступ, будто пытаясь прочесть историю этого места на ощупь.
— Здесь, — тихо сказал он, останавливаясь у массивной плиты, выступавшей из стены, как язык из тёмной пасти. — Чувствуешь? Лёгкая вибрация. Это не камень. Это интерфейс.
Я подошла ближе, осторожно коснулась поверхности. И правда: под пальцами едва заметно дрожало — не как от гула из‑под земли, а как от ожидания.
— Думаешь, это архив? — прошептала я, будто боялась, что стены услышат и решат не отдавать свои секреты.
Кайл чуть наклонил голову, будто прислушивался не к звукам, а к тишине между ними.
— Думаю, да, — ответил он. — И если повезёт, он ещё помнит, как включаться.
Он провёл ладонью по плите, нащупывая едва заметные углубления, и вдруг замер, когда под его пальцами вспыхнул тонкий контур — серебристая линия, очертившая прямоугольник.