— Сейчас, — кивнула я, но на секунду задержалась, вдыхая этот воздух, в котором уже не было только металла и озона. В нём было ещё что‑то: ощущение, что рядом есть тот, кто не даст тебе поверить в иллюзию, даже если она будет казаться настоящей.
Мы шли по коридору, и наши шаги звучали почти в унисон. И это тоже было частью ритма, который мы теперь держали вместе.
Глава 42
Казалось, система наконец выдохлась. Показатели застыли в зелёной зоне, гул реактора стал почти убаюкивающим, а экраны больше не вспыхивали тревожными красными пятнами. Мы все двигались чуть медленнее, будто боялись спугнуть эту непривычную тишину.
Я стояла у панели рядом с Кайлом, и мы вдвоём почти на автомате проверяли резервные контуры: шаг, взгляд на график, короткий кивок друг другу — всё уже было отработано до мелочей. И вдруг Кайл остановился, будто споткнулся о что‑то, чего раньше не замечал.
— Знаешь, — тихо сказал он, — я раньше думал, что в таких местах не бывает тишины. А сейчас… сейчас она есть. Потому что ты рядом.
Я чуть улыбнулась, стараясь не выдать, как сильно отзывается в груди эта простая фраза:
— Это не тишина. Это мы просто научились не шуметь.
Мы сели на ящики у панели, достали две чашки остывшего кофе и заговорили о пустяках. Кайл признался, что терпеть не может синтетический шоколад — «он пахнет как смазка». Я рассказала, как в детстве любила слушать, как дождь стучит по стеклу, хотя на корабле дождя не бывает. Это были не признания в любви, а что‑то даже важнее: мы показывали друг другу свои маленькие настоящие миры, в которых не было ни системы, ни аварий, ни протоколов.
И в этот момент мне стало спокойно так, как не бывало уже давно. Не потому что угроза исчезла, а потому что рядом был тот, кто не требовал быть сильнее, быстрее, безупречнее. Он просто сидел рядом и слушал.
Но тишина оказалась ловушкой.
В середине моего рассказа о дожде экраны вдруг вспыхнули красным. Сразу, резко, без предупреждения. Показатели рванули вверх, температура в отсеках поползла к критической, а каналы связи захлебнулись помехами. Система не сдавалась — она копила энергию, чтобы ударить в тот момент, когда мы меньше всего этого ждали.
Трейси выругалась, пальцы забегали по клавишам:
— Это каскад. Если не стабилизировать центральный контур в течение десяти минут, сектор начнёт терять структурную целостность.
Мейсон тут же взял командование:
— Все по местам. Стив, проверь линию питания. Робин, держи температуру. Трейси, ищи обходной путь.
Он повернулся ко мне, и в его взгляде не было ни сочувствия, ни колебаний — только холодная необходимость: