«Это не правда, — прошептала я себе. — Это она пытается нас разделить».
Кайл почувствовал, как я напряглась, и тихо сказал:
— Я здесь. Смотри на меня. Не на картинки. На меня.
Я открыла глаза и посмотрела на него. И в этот момент картинки растаяли. Потому что реальность была сильнее.
— Держим, — прошептала я.
— Держим, — отозвался он.
Через несколько минут вернулись Мейсон и Стив. Стив был весь в пыли и копоти, но улыбался:
— Закрыли. Не идеально, но хватит, чтобы держать баланс ещё какое‑то время.
Мейсон кивнул, но его лицо оставалось серьёзным:
— Это была проверка. И мы её прошли. Но система не остановится. Она будет искать новые дыры. Нам нужно не просто держать, а научиться делать это лучше.
Трейси подняла голову от терминала:
— У меня есть идея. Мы можем настроить автоматические контуры, которые будут подхватывать нагрузку, если кто‑то начнёт слабеть. Это не заменит нашу связь, но даст нам страховку.
Робин тихо добавила:
— И нам нужно учиться чувствовать друг друга не только в момент синхронизации. Чтобы, если система снова попытается нас обмануть, мы сразу понимали: это не наш страх. Это она.
Кайл посмотрел на меня, и в его взгляде была не усталость, а решимость:
— Значит, будем учиться. Вместе.
Глава 41
ервые сутки после синхронизации прошли на удивление спокойно. Система будто замерла, прислушиваясь к новому ритму, который мы задали. Показатели держались в зелёной зоне, графики текли ровно, и даже гул реактора звучал не как угроза, а как привычное сердцебиение корабля. Мы начали верить, что худшее позади.
Но на вторые сутки всё изменилось.
Это началось с мелочей. Робин, которая всегда первой замечала малейшие отклонения в температуре и давлении, вдруг стала сомневаться в собственных показаниях.
— Тут должно быть на два градуса ниже, — тихо бормотала она, в третий раз проверяя датчик на стене. — Я точно выставила.
Трейси, не отрываясь от терминала, бросила взгляд на панель:
— Всё в норме, Робин. Ты всё правильно сделала.
Робин чуть нахмурилась, будто хотела возразить, но вместо этого просто кивнула:
— Наверное. Просто… мне кажется, что я что‑то упускаю.
Никто не придал этому значения. У всех была своя работа, свои тревоги. Но я заметила. Стоя рядом с Робин у панели, я чувствовала, как сеть тихо шепчет мне: «Смотри. Здесь трещина». И этот шёпот царапал кожу, будто предупреждал о беде, которую ещё можно было остановить.
К вечеру сомнения Робин стали заметнее. Она дважды перепроверила один и тот же контур, потом остановилась, глядя на схему так, будто видела её впервые.
— Я не понимаю, — прошептала она. — Почему этот узел подсвечивается красным? Я же только что его закрыла.