Трейси вздохнула, но в этом вздохе не было жалобы — только готовность:
— Я подготовлю список приоритетных точек. Начнём с ядра и пойдём по расходящимся линиям.
Робин, которая всё это время молча проверяла датчики, наконец подняла глаза:
— А если фрагменты начнут сопротивляться? Если они попытаются снова создать иллюзии?
Кайл чуть наклонил голову, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя:
— Тогда мы будем держаться за реальность. За то, что можно потрогать. За голоса друг друга.
Я посмотрела на него и улыбнулась — слабо, но искренне:
— И за кофе. Даже если он синтетический.
Он хмыкнул:
— Даже если синтетический. Главное — чтобы мы пили его вместе.
Глава 44
Связь щёлкнула неожиданно — не как входящий вызов, а как будто кто-то тихо постучал в дверь, которую мы считали запертой. На панели вспыхнул новый маркер: не аварийный, не красный, а бледно‑голубой, почти незаметный, будто стыдящийся самого себя.
Трейси нахмурилась, наклоняясь ближе к экрану:
— Это не наш протокол. И не старый код Поглощения. Это… что-то третье.
Мейсон резко выпрямился:
— Кто на линии?
И голос пришёл не через динамики, а будто изнутри самой станции — ровный, спокойный, но от этого ещё более пугающий:
— Это Элиан.
Я вздрогнула. Имя ударило по памяти, как холодный ветер: Элиан, тот самый, кто когда-то говорил с нами через печати, чьи слова приходили не в виде сообщений, а в виде ощущений, будто реальность сама шептала его фразы. Он был не частью Поглощения, но знал её лучше любого из нас.
— Вы думаете, что она мертва, — продолжил он, и голос его звучал так, будто он стоял не за тысячи километров, а прямо за моей спиной. — Но Поглощение не хранится в одном ядре. Она — в печатях. В каждой планете, где эти печати были установлены. В каждом узле, который они связали. Вы уничтожили центр, но не корни.
Робин сжала пальцы в кулаки:
— То есть она может… вернуться?
— Может, — спокойно подтвердил Элиан. — Если печати снова найдут друг друга. Если кто-то или что-то соберёт их в новый узор. И тогда Поглощение станет сильнее, потому что будет знать, как вы её остановили.
В отсеке стало тише, будто даже станция затаила дыхание.
— Что нам делать? — спросила я, чувствуя, как внутри снова просыпается тот самый ритм, который мы так старательно выравнивали.
Элиан сделал паузу, и в этой паузе было что-то, похожее на сожаление:
— Есть только один способ удержать её сейчас. Не снаружи. Изнутри. Кто-то должен стать якорем, который не даст печатям соединиться. Должен держать ритм там, где раньше была сама система.
Кайл резко поднял голову: