— Крис, протокол однозначен. Только твоя синхронизация даст нужный импульс, чтобы остановить каскад. Ты должна войти в аварийный отсек.
Слова ударили, но не сломали. Я кивнула:
— Поняла.
Кайл шагнул вперёд, голос его звучал жёстко, почти грубо:
— Есть другие варианты. Мы можем перераспределить потоки.
Мейсон покачал головой:
— Мы уже пробовали. Система срезает все обходные пути. Это единственный способ.
Кайл посмотрел на меня, будто хотел найти в моих глазах хоть намёк на отказ, хоть одну причину, чтобы сказать «нет».
— Не делай этого, — тихо произнёс он.
Я подошла к нему и положила ладонь ему на плечо — не чтобы утешить, а чтобы он понял: это не жертва, это работа, которую я должна сделать.
— Я пойду. Но не потому, что протокол так велит. А потому что, если я не пойду, мы все потеряем сектор.
Перед шлюзом аварийного отсека Кайл поймал меня за руку. Его пальцы на мгновение сжали моё запястье, крепко, отчаянно, будто он пытался удержать меня не приказами, а силой своего желания.
— Обещай, — хрипло сказал он. — Если будет хоть малейший шанс выйти — ты им воспользуешься. Не будь героем, который не возвращается.
Я посмотрела ему прямо в глаза:
— Обещаю. Я вернусь.
Шлюз закрылся за мной, отрезая звуки, голоса, реальность. Внутри отсека система встретила меня не огнём, а тишиной — такой густой, что казалось, она сама была угрозой. А потом в моей голове прозвучал голос Кайла. Но это был не тот голос, который шептал мне про дождь и шоколад. Этот голос был холодным, чужим: «Ты слишком много на себя берёшь. Лучше бы это был кто‑то другой».
Я замерла, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли. На секунду мне стало страшно, что это правда. Что он действительно так думает. Что я для него — обуза, которую приходится прикрывать.
А потом я вспомнила наш тихий разговор, его взгляд, когда он говорил, что тишина появилась, потому что я рядом. И поняла: это не его голос. Это система бьёт по самому дорогому.
— Это не ты, — прошептала я вслух. — Ты бы никогда так не сказал. Ты бы сказал: «Держи ритм. Мы с тобой».
И вдруг в моей голове действительно прозвучало его настоящее слово, не искажённое, не подделанное: «Держи ритм, Крис. Мы с тобой. Возвращайся».
Это был не звук. Это было ощущение — тёплое, твёрдое, как рука, которую ты чувствуешь даже в полной темноте.
Я потянулась к сети, не пытаясь её победить, а пытаясь стать её частью ровно настолько, чтобы задать нужный импульс. Сила хлынула в меня, обжигая, пытаясь сломать, но я держала её не кулаками, а ритмом — тем самым, который мы с командой научились держать вместе.